подняв с пола пару осколков стекла, незамеченных мною. Бросил в ведро с другими стекляшками.
— Это да. Но я сегодня же перееду сюда жить. И не смей возражать мне, Сесиль. Завтра эти поганцы пробьют голову или тебе, или Манон! Я себе этого не прощу!
Я действительно хотела возразить на его категоричные заявления, но потом подумала о том, что дело тут нечисто, с этими мальчишками и их требованиями, которые на захотела озвучить мне хозяйка. Возможно будет лучше, если Калиан поживёт с нами. Не зря мадам Арабель хотела, чтобы он «погонял бы этих поганцев». С мужчиной в доме всё же было спокойнее и безопаснее.
— Так и быть, Калиан. Можешь пожить с нами месяц пока не уедешь. Только выйди уже, мне надо одеться.
— Хорошо, — довольно кивнул он. — Пойду спрошу у хозяйки какую комнату могу занять.
Спустя два часа, мы с Калианом отправились в ближайшее управление полиции. Однако жандарм, ответственный за безопасность этого квартала, выслушав меня, кисло произнес:
— Мадемуазель, у полиции есть более важные дела, чем ловить каких-то голодранцев, бьющих окна. И у вас нет доказательств.
— Они ранили мадам Арабель, этого разве недостаточно? — возмутилась я.
В полиции я назвалась своим вымышленным именем «мадемуазель Сесиль Гюго». Боялась, что моему мужу станет известно где я нахожусь.
— Нет. Мадам Крюшо должна сама прийти и написать обвинительное заявление, что на ее жизнь покушались. А ваши слова я не могу занести в обвинительный протокол, вы даже не родственница ее.
Я недовольно поджала губы, понимая, что мадам Арабель и не собиралась идти в полицию, ибо знала, что толку не будет. Как раз сейчас это и вышло. Ситуацию спас Калиан, который заявил жандарму:
— Если я сам изловлю этих безобразников и приволоку их сюда? Вы сможете наказать их?
— Да, но только если мадам Арабель, как владелица дома, напишет на них обвинительную бумагу. Тогда можем запереть их в каземате на две недели или всыпать двадцать плетей. Это уж как судья решит.
— Прекрасно. Ждите. Я приведу вам этих драчунов, как только они снова появятся.
Вышли мы из полиции недовольные. Я даже заметила:
— Не удивительно, что эти маленькие пакостники чувствуют себя вольготно, ведь полиции и дела нет до того, что они обижают старую женщину.
— Думаю, с полицией мы погорячились, Сесиль, — ответил Калиан, когда мы уже садились в карету, чтобы следовать в Ратушу. — Я сам разберусь с этими негодниками, если они снова посмеют бить стекла у мадам Арабель. Полиция нам не понадобится.
В квартал Пале-Бурбон мы приехали спустя час, пришлось пересечь по мосту Сену. Именно здесь находился особняк моего покойного отца. Он располагался совсем недалеко от Ратуши, где хранились все записи и документы об имуществе семейства Савиньи.
В Ратуше нам долго пришлось ждать своей очереди, пока чиновник по делам наследников смог принять нас. Едва войдя в душный пыльный кабинет, я сразу же озвучила свое имя, и показала паспорт.
— Я хотела узнать по поводу своего наследства. Завещал ли мне что-нибудь покойный батюшка?
— Так-так сейчас посмотрим, мадам де Бриен, — закивал круглолицый чиновник в серой казенной форме и полез в один из трех больших шкафов.
Долго искал нужную черную папку, а потом, раскрыв ее и усевшись снова за стол, еще дольше изучал все вложенные там бумаги и записи. Мы терпеливо ждали и почтительно молчали. Я сидела на стуле у письменного стола, Шаур Ра стоял за моей спиной, положив руки на спинку.
— Действительно, мадам, вы были правы, — наконец важно сказал чиновник, поправляя пенсне на носу. — Вам причитается небольшое наследство. И вы пришли очень вовремя. Ведь еще бы немного и все бы перешло в казну. Наследники должны заявить о своем наследстве в течении пяти месяцев.
Слова чиновника удивили меня. Я особо и не надеялась на какое-то наследство. Неужели мачеха все же соврала?
— То есть батюшка все же оставил мне наследство?
— Не ваш отец, а ваша матушка. Все имущество и деньги вашего отца полностью перешло его второй жене. Только наследство вашей матушки, которые ей досталось от ее отца, переходит вам, как к дочери. Мадам Жоржетта Савиньи не имеет прав на имущество вашей матери.
— Какая радость. И что же мне оставила матушка? — с воодушевлением спросила я.
— Мельницу в Сен-Клу и двести десять туазов земли вокруг.
— Мельница? — опешила я, нахмурившись.
Да еще и странное название Сен-Клу, что-то знакомое. Вроде Манон ездила туда к подруге, но это был пригород Парижа.
— Мельница. Ваша матушка была дочерью мельника. Эта мельница ранее принадлежала вашему покойному деду — Жану Филло. Так написано в этой бумаге.
— Понятно. И я могу получить документы на владение мельницей?
— Конечно, мадам де Бриен, — закивал чиновник. — Если изволите подождать, то мой подчиненный составит нужную бумагу. Это будет стоить десять франков.
— Мы подождем, — согласилась я, понимая, что такие деньги чиновник видимо решил содрать с меня за быстроту.
— Сейчас дам распоряжение. Но есть одна неприятная запись, касательно наследства вашего батюшки. Конечно если вам это интересно.
— Говорите, что это?
— Особняк Шарля Савиньи на улице дю Клоретт, унаследованный вашей мачехой, изъят в пользу казны и опечатан королевской печатью за долги, а точнее за неуплату налогов.
— Возможно ли снять это обременение и вернуть его?
— Да. В течение пяти лет, его можно вернуть, если выплатить все долги королевству. Это почти пятьдесят тысяч франков.
— Какой кошмар. Жоржетта совсем не платила налоги? Это же огромная сумма, — невольно воскликнула я.
Глава 45
Но мои мысли уже вихрем закружились от этой странной новости. Не то чтобы я была недовольна тем, что моя мать оказалась дочерью простого мельника. Мне просто было непонятно, как отец — дворянин, имея титул барона мог жениться на дочери мельника, мезальянс все же. Но Манон постоянно твердила, что батюшка обжал мою покойную мать, похоже это все объясняло. Это было так мило и душевно, я в очередной раз убедилась, что мой отец был человеком добрым, открытым, сентиментальным.
И все же новость была замечательной. Теперь благодаря деду и моей матушке Констанции я получила мельницу, а благодаря законам, защищающим право первых детей, так объяснил чиновник, мадам Жоржетта не смогла оттяпать ее, и спустить деньги на своего гадкого сынка.
Да маленькое наследство, но все же хоть что-то. Зато у меня было место куда я могла уехать и жить там на своей собственной земле. Это новость весьма воодушевила меня.
Но конечно заниматься мельницей я не хотела, да и не смыслила в
