и чипсов. Ведь киномарафон невозможен без снеков.
Бинкс доволен моими планами на день — он сворачивается у моих ног, а я включаю первый фильм дня, «Дженнифер». Квинтэссенция страшной бисексуальной девушки. Я впервые влюбилась в Меган Фокс, когда увидела её в «Отпуске на солнце», и назад пути уже не было. Отпиваю глоток мимозы, затем прикуриваю косяк. Глубоко затягиваюсь, позволяя дыму почти утопить меня, прежде чем выдохнуть. Облизываю губы, наслаждаясь его туманным поцелуем. Спустя несколько минут я уже готова вскрыть пачку «Cool Ranch Doritos». Чертовски вкусно, как всегда. Удовлетворённая своим выбором, я откидываюсь на гору декоративных подушек и плотнее укутываюсь в плед.
В какой-то момент во время второго фильма, «Из ада», я провалилась в сон, и меня встречают титры, бегущие по экрану. Я сажусь, громко похрустывая под боком пачкой от чипсов. Стону, сбрасывая с себя тяжёлую власть сна и одеревеневших мышц. Раздумываю, остаться в кровати и пересмотреть фильм или принять душ. Побеждает душ. Беру телефон и бутылку игристого, ставшую теплее, чем хотелось бы. Вино в душе помогает расслабиться, это нормально.
Горячая вода, бьющая по обнажённой коже, почти эротично снимает напряжение с тела. Я вздыхаю и делаю долгий глоток из бутылки. Стою под струёй дольше, чем планировала, допиваю вино и наслаждаюсь тем, что впервые за долгое время меня ничто не беспокоит. Когда кожа на ступнях начинает морщиться, наконец выхожу. Перекидываю два полотенца через верх занавески, оборачиваюсь одним, а другим промокаю волосы, прежде чем снова повесить его на перекладину. Слегка вздрагиваю, когда металлические кольца громко скользят по штанге, пока я выхожу. В тысячный раз напоминаю себе, что нужно перейти на пластиковые кольца.
Мягкий пушистый коврик приятен под ногами, когда я останавливаюсь перед зеркалом. Наклоняюсь, чтобы провести по нему рукой, но замираю на полпути. Вместо этого прижимаю палец к запотевшей поверхности и пишу: «Привет».
Я начинаю чувствовать себя глупо, но затем под моим словом начинают проявляться буквы.
«Привет».
«Ты слышишь меня?» — спрашиваю я вслух.
Проходит несколько секунд, затем появляется «Да».
Ладно, ну… и что теперь? Я действительно не продумала этот момент. Возможно, правило «не пей и не пиши» стоит применить и здесь. Через минуту-другую неловкое молчание заставляет меня выпалить один из вопросов, который не выходил у меня из головы.
«Ты всё это время наблюдал за мной?» От этой мысли у меня сжимается киска. Хочется почувствовать нелепость, но стыд не приходит.
Сердце колотится в ушах, когда появляется буква «Д», за ней «А», а потом и всё слово «ДА».
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. «Ты видел… как я трогаю себя?»
Снова появляется: «Да».
Сглатываю, пока тысяча мыслей борется за внимание, но выделяется только одна. «Тебе понравилось?»
Признаюсь, я почувствовала облегчение, когда снова появилось «Да».
Я горю жарче, чем под струёй душа. Сдвигаю ноги, чувствуя, как между бёдер становится влажно. Не отрывая взгляда от размытого зеркала, распускаю полотенце и позволяю ему упасть на пол. Проходит несколько секунд тишины. Не знаю, чего я ожидала — может, что призрак коснётся меня, — но хотя я чувствую на себе тяжёлый взгляд, скользящий по телу, единственные руки на мне — это мои собственные.
Нервно облизнув губы, я делаю шаг назад, проводя ладонями вниз по груди и охватывая ладонями грудь. На следующем шаге я замираю, перехватывая дыхание, когда на долю секунды меня окутывает холодок. Сердце ускоряется, готовое выпрыгнуть из груди.
«Это…» — мой голос слаб, я прочищаю горло, — «это был ты?»
Ответ появляется через несколько секунд. «Это был я».
Мне трудно осознать это. Я прошла сквозь него. Мы соприкоснулись. Ещё одна волна влажности проступает между бёдрами. Я так возбуждена, и знаю, что не должна, но, кажется, мне всё равно. Вместо того чтобы прятаться от стыда, я провожу большими пальцами по соскам и продолжаю отступать, пока не прислоняюсь спиной к стене, не отрывая глаз от зеркала. С хитрой улыбкой я отворачиваюсь, наклоняюсь вперёд, приподнимаю зад и слегка раздвигаю ноги. Лёгкими прикосновениями ладоней скольжу по внутренней стороне бёдер, не спеша исследую чувствительную кожу. Когда наконец касаюсь себя, поражена тем, насколько я мокрая. Встав на цыпочки, я даю ему идеальный вид на то, как дразню клитор мучительно медленными кругами. Я стону — мне нужно больше. Поворачиваясь обратно, выгибаюсь у стены, затем провожу пальцами по животу, опускаю одну руку между бёдер, охватывая ладонью киску, а другой щиплю сосок. Я впиваюсь зубами в губу, чтобы сдержать стон.
Я собираюсь ласкать себя перед призраком. Ради призрака.
Без тени сомнения я раскрываю ноги, как крылья бабочки. Ловлю свой взгляд в зеркале, затем позволяю глазам скользить по обнажённому телу. Чёрт, я так горячо выгляжу — всё ещё румяная от душа и задыхающаяся от желания. Заворожённая собственным отражением, провожу пальцем между половых губ …затем подношу влажные пальцы к клитору и начинаю водить ленивыми кругами. Снова дёргаю за сосок, и моя спина выгибается почти болезненно. Я взвизгиваю, когда усиливаю свой нажим.
«Ты хочешь видеть, как я трахаю себя?» — спрашиваю я, и голос мой прерывист от желания.
Жду очередное «да», но меня удивляют. «Грубо». Одно слово, и этого более чем достаточно. Воздух вырывается из лёгких от этого приказа. Я чертовски влажная, когда ввожу внутрь один палец. Дразню вход вторым, затем ввожу и его. Сначала двигаю медленно, привыкая, но я так мокрая, что пальцы легко скользят внутрь и наружу. Ускоряю темп, пальцы движутся быстро и резко, а другая рука внимательно ласкает клитор. Вздох и дрожь прокатываются по телу, когда я приподнимаю бёдра и толкаюсь навстречу себе.
Я силой разжимаю глаза, превозмогая наслаждение, и вижу сообщение, ждущее меня. «Добавь еще один палец».
Из меня вырывается смех неверия, но я повинуюсь. Пальцы ног сводит от растяжения третьим пальцем. Давно я не была так наполнена. Со времён Эйдена. Моя киска судорожно сжимается при мысли о нём, вырывая у меня невольный стон. Я продолжаю сумасшедший темп, ноги уже начинают дрожать от приближающегося оргазма. Я развиваю фантазию, представляя, как он насмешливо смотрит на меня сверху. Так близко, чтобы видеть каждую каплю пота и слышать каждый стон, но отказывается прикасаться. Я зажмуриваюсь, пытаясь создать в воображении его возможный облик — и в итоге мне является лицо Эйдена. Я вижу его так ясно: сжатый кулак у стены прямо над моей головой, другая рука, увлечённо ласкающая тот прекрасный член, глаз его татуировки, смотрящий на меня с вызовом. Я почти слышу, как
