я не понимаю.
— Твой телефон выбросили. Чтобы Кир не оследил.
Я удивленно смотрю на него в шоке. В смысле выбросили⁈
— С вами сплошные потери, — бурчу обреченно, но беру телефон и набираю номер Дианы.
Я не старалась запоминать его специально, но надеюсь, что все правильно. Я кидаю взгляд на Бориса, который без стеснения продолжает курить и смотреть на меня, сидя в кресле.
Вся его поза говорит о скрытой силе и жгучей энергии. О том, что он здесь хозяин положения. Его тело — не просто красивое тело качка, это инструмент, с помощью которого он во всем добивается своего. Его крепкие мышцы — символ мужества, силы и притягательной опасности.
Я вспоминаю, зачем я здесь, когда Диана берет трубку с уставшим «Алло».
— Ди, это я.
— СОНЯ! ТВОЮ МАТЬ! — она орет в трубку и я отстраняюсь от телефона, сморщившись. Уменьшаю звук. Борис усмехается.
— Да, Диан, это я. Все х…
— Ты где⁈ Ты живая вообще?
— Конечно, живая. Раз звоню…
— Да хрен тебя знает! Пропала, как сквозь землю провалилась…
— Диан, все хорошо! — поспешно перебиваю ее, косясь на Бориса. — Я живая, целая, не переживай.
— Но где ты? Что случилось? Я ездила к тебе на работу, там все переполошенные, тебя нет, менты опрашивают свидетелей, все огорожено, говорят авария была… и ты на связь не выходишь! Ты ваще…
— Диан, Диан, все нормально! Я… Я… — я торможу, глядя на Бориса. Прикладываю трубку к плечу. — А где я? Что мне ей сказать⁈
Борис тушит сигарету и протягивает руку. Я с сомнением протягиваю ему телефон, не решаясь перечить. Диана что-то лепечет в трубку.
— Алло, — басит Борис, глядя только на меня. По ту сторону наступает тишина. — Диана? Отлично. Не переживай, с Софьей все в порядке. Что? Да, это Борис, — он продолжает смотреть на меня, слушая то, что ему начинает громко говорить Диана. Я не разбираю слов, но слышу ее повышенный тон. Борис откровенно веселится, улыбаясь. — Ну, можешь попробовать, конечно, если тебе не лень. Вперед. Только Софье это все равно не поможет. А я помогу. Так что, не дергайся лишний раз. Скоро все закончится. Я понятно выражаюсь? Отлично. Все, выдыхай, мелочь. До связи, — он отрубает звонок и выключает телефон.
— Мелочь? — я поджимаю губы. — Отлично. Она меня убьет.
— Пусть лучше она, чем Кир, верно?
Я надеюсь, что вопрос риторический, но на всякий случай киваю и иду на выход.
— Если хочешь, можешь читать здесь, — глубокий голос пробирает меня до мурашек, когда я уже схватилась за дверную ручку, я удивленно оборачиваюсь. Борис вертит в пальцах сигарету, но закуривать не спешит.
— Можно?
— Если б было нельзя, не предлагал бы.
— Спасибо, — я несколько смущенно отпускаю ручку двери. Иду к стеллажу и смотрю на корешки, но как-то рассеяно. На самом деле, я думаю о том, что у меня за спиной сидит человек, которого я почти не знаю, который уже несколько раз помогал мне, и который вопреки всему, что было, меня привлекает…
— Что, даже не станешь задавать вопросы? — раздается позади.
Я слышу звон бокала и бутылки, оборачиваюсь. Борис наливает себе виски и все-таки закуривает, щурясь. Я слабо его вижу, так как света лампы над бильярдом хватает лишь на сам бильярд и немного на стеллаж.
— А разве есть смысл их задавать? Вы все равно не отвечаете.
— Раньше тебя это не останавливало. Даже, помнится, готова была разбиться на тачке.
Я чувствую, что краснею.
— Я просто была на эмоциях. И вы, кстати, все равно ничего не ответили.
— Хватит.
— Ну, вот, а я о чем, — жму плечом и отворачиваюсь обратно к книгам.
— Я не о вопросах. Хватит мне выкать. Чувствую себя стариком каким-то.
Я беру книгу наобум, понимая, что все равно должным образом не сосредоточусь сейчас и снова оборачиваюсь. Подхожу к бильярдному столу, упираюсь книгой в зеленое сукно.
— Баш на баш. Я перестаю вам выкать, а вы перестаете распоряжаться моей жизнью, словно я кукла. Как бы ваш брат себя отвратительно не вел, в одном он прав. Я уже засветилась, я влезла в это дело и просто так из него мне не вылезть. Так, может, вы будете считаться со мной хоть немного?
— Я считаюсь. Настолько, насколько это необходимо. Если ты не замечаешь этого, ну что ж… — он жмет своими могучими плечами. Огонек сигареты дергается в полумраке.
— Что? Тогда это мои проблемы?
— Если я буду делать все, что ты считаешь правильным к себе отношением, женщина, то в этих сраных попытках угодить тебе я потеряю контроль, и вот тогда-то и начнутся настоящие проблемы.
— Угодить мне⁈ — я в шоке смотрю на него. — Когда это я просила вас об этом? Кажется, я только и делала, что пыталась от вас свалить. Это вообще-то ваша инициатива!
— Правильно. Я мужчина, я принимаю решение и ответственность за него. А ты женщина, вот и страдаешь фигней.
Задыхаясь от возмущения, я даже не нахожусь, что ответить. Это я то страдаю фигней⁈
— Отлично! — нервно всплескиваю руками. — Если я настолько проблемная, то я с удовольствием вас покину и перестану страдать фигней. Только сделайте мне одолжение, хватит лезть ко мне! Я кажется уже вас просила об этом! Только вам насрать на мое мнение. Вы с вашем бешеным братцем все продолжаете и… а, к черту, чего я распинаюсь. Хватит с меня, я пошла. Я уже один раз свалила от вас и второй раз смогу.
Не успеваю я сделать и шагу к двери.
— Стоять. Никуда ты не уйдешь. А если вновь решишься на побег, я больше не стану прикрывать твою задницу.
— И не надо! Обойдусь как-нибудь. Лучше с таким же рвением поищите вашего братца и его заприте, а не меня.
— Если продолжишь разговаривать в том же тоне, пожалеешь, — в его голосе прорезается сталь и я радуюсь, что в темноте плохо вижу его глаз.
— Снова угрозы, — горько усмехаюсь. — Ну, и смысл у вас что либо спрашивать? — всплескиваю руками. — Если я здесь ничего не решаю, смысл мне вообще рот открывать?
— У тебя есть право на свое мнение и на вопросы…
— А! Так все-таки у меня есть какие-то права⁈ Отлично! Выяснили, все, я могу уйти отсюда?
— Не перебивай меня, женщина, — Борис тушит уверенным движением сигарету, поднимается с кресла и стремительно двигается ко мне. Я отшатываюсь, шагаю назад, а он все наступает. Я упираюсь спиной в стеллаж, отступать больше некуда, и я замираю. Он останавливается так близко, что почти касается меня. Борис одним глотком допивает
