нему, активно подмахиваю, жажду чувствовать его здесь, сейчас и всегда. С каждым его толчком мне становится все приятнее.
— Боже, — стону, не в силах поверить, что все это — реально.
Неужели это взаправду? Я реально способна испытывать подобные ощущения?
Между ног жар становится все сильнее, мышцы ног дрожат, я чувствую как пульсирует клитор, как внутри все горит от дикого возбуждения, которое вот-вот разольется мощной волной. Я едва могу вдохнуть. Вообще ничего не могу, только стонать.
Меня накрывает такой волной безудержного кайфа, что я чуть не задыхаюсь, чуть не захлебываюсь собственным стоном. Мне кажется, будто это какой-то импульс тока пронзает меня от макушки до самых пяток. У меня мир вертится вокруг, плывет, и я не выдерживаю, закрываю глаза. Все это слишком…
Я не могу…
Такого оргазма у меня еще не было.
В темноте я вижу расплывающиеся цветные круги перед глазами и мне кажется, что я плыву в космосе.
Меня трясет, мышцы сокращаются как бешеные, я чувствую, как внутри влагалище сокращается в позывах оргазма, обхватывает двигающийся во мне член. Я слышу, как Борис стонет, почувствовав это.
Я ощущаю, как он усилил хватку руки на моем бедре, удерживая меня.
Живот и ноги содрогаются, я едва в силах вдохнуть. А Борис не останавливается, его стоны больше похожи на рычание. Я бессильна…
Я больше не могу… не могу выносить это удовольствие! Словно какая-то сладкая пытка…
Я чувствую, как Борис выскальзывает из меня с рычанием. Он содрогается, кончает мне на живот, вцепившись в меня мертвой хваткой, словно боясь, будто я куда-то исчезну…
А у меня перед глазами все плывет. Все что я четко вижу — его лицо, а остальное — сплошная мешанина из образов, эмоций, чувств и ощущений.
Я мало что понимаю четко…
Чувствую под ладонями бешено колотящееся сердце Бориса, как он глубоко дышит, уткнувшись мне в шею. Я ловлю кожей его горячее дыхание.
Он собирается, ослабляет хватку на моем затылке и бедре, упирается локтями в диван по обе стороны от моей головы и фокусирует на мне свой темный взгляд.
Мы смотрим друг другу в глаза. Он лежит между моих раскинутых ног, я все еще прижата его разгоряченным телом.
Я тяжело дышу и наши дыхания смешиваются.
— Ты ахуенно кончаешь, — тяжело дыша, хрипло и тихо произносит Борис.
— Ты тоже, — смущенно улыбнувшись, тихо откликаюсь. — Хотя, признаюсь, мне в какой-то миг захотелось сбежать. Ты рычишь вовсе не как лис…
— Софья, — только Борис не улыбается. Он серьезен. — Только попробуй сбежать от меня.
Глава 33
Его проблема
— Софья, только попробуй сбежать от меня.
Я замираю под ним.
Внимательно смотрю ему в глаза, пытаясь прочесть настрой. Вижу, что в этой реплики ни капли шутки или иронии. Борис серьезен как никогда. А когда я лежу под ним голая, так мне и вовсе не до шуток.
Что он имеет в виду? Что после всего, что было сейчас между нами, я ему нужна чисто по человечески? Как девушка?
Или же… Или мне просто нужно не рыпаться, чтобы не создавать проблем?
— Не молчи. Я буквально вижу, как ты накручиваешь себя.
— Я же много болтаю…? — немного нервно хмыкаю.
— Одно дело, когда под руку начинают задавать глупые вопросы и отвлекать, а другое, когда я говорю с тобой прямо.
— То есть мне можно говорить?
— А я разве запрещал?
Борис хмурится, но фыркает. Получается возмущенно. Он приподнимается, встает. Он натягивает на себя брюки, но не застегивает их. Только накидывает на плечи подтяжки.
Я чувствую себя несколько неуютно и тут же сажусь. По животу стекает сперма, и мое смущение возрастает еще больше.
Хочется прикрыться.
Не успеваю я толком сообразить, что делать, как Борис подходит ко мне.
В руках у него мой халат и влажные салфетки. Откуда он их достал⁈
Я удивленно на него воззряюсь, когда он накидывает мне на плечи халат и садится передо мной на корточки.
Он методично и спокойно открывает пачку салфеток. Достает сразу несколько штук. Он принимается вытирать мне живот.
— Да я сама могу…
— Цыц, женщина, — беззлобно отзывается, не прекращая свое дело.
Я замираю.
Еще никогда так ко мне не относились! И я не понимаю, как себя вести.
Он заботится обо мне, но его эта грубая манера полностью сбивает меня с толку!
В конце концов, я же не маленький ребенок!
— Я же правда и сама могу…
— Можешь засунуть свое «сама» подальше. Расслабься уже, Софья.
— Да не могу я расслабиться, — хмурюсь.
Борис тоже хмурится. Поднимает на меня серьезный взгляд. Заканчивает вытирать мне живот, кидает использованные салфетки в сторону, на пол. Достает новую с тихим шуршанием.
— Раздвинь ноги.
— Что? Зачем?
— Вот когда прекратишь задавать кучу вопросов, когда прекратишь пытаться все контролировать, тогда и сможешь расслабиться. Вопрос доверия.
— Доверия, — я несколько истерично усмехаюсь. — Борис, ты серьезно?
— Раздвинь ноги, — снова говорит Борис. Только теперь это приказ…
У меня в груди все перемешивается. Жар возмущения и какой-то странный трепет.
Он продолжает смотреть мне прямо в глаза.
Я пытаюсь сдержать вновь участившееся дыхание. И…
Подчиняюсь.
Раздвигаю ноги, спустив их на пол. По обе стороны от Бориса.
— Молодец, — кивает.
Он расправляет салфетку и осторожными движениями принимается вытирать мою киску.
Глядя. Мне. В глаза!
Я чую, как щеки начинаю буквально пылать.
Ничего подобного я никогда еще не переживала!
— Видишь, ничего страшного я тебе не сделал.
— Это не значит, что мне спокойно от этого.
— Повторюсь, вопрос доверия. Я тебе хоть раз причинил боль?
Я открываю рот, чтобы тут же выпалить «да», но замираю.
Ни звука не могу произнести.
Во-первых, трудно соображать, когда по чувствительным половым губам водят прохладной салфеткой и горячими пальцами. И иногда задевают клитор, как будто специально!
А во-вторых…
Я лихорадочно отматываю воспоминания.
Сам Борис меня и пальцем не тронул. Но я пострадала так или иначе. Из-за собственных действий или других людей…
Кусаю нервно губы.
— Ну, что молчишь?
— У меня нет ответа. Это сложный вопрос.
— Вовсе нет.
— Хорошо, ты мне боль не причинял. Физическую. Сам — нет. Но…
— Но?
— Да! «Но». Пресловутое но. Мир не делится на черное и белое.
— Уж это-то я прекрасно знаю, — хмыкает, щурясь. — И что же ты имеешь в виду под «но»?
— Но все, что происходило со мной плохого, так или иначе связано с тобой. Например, твои люди меня били.
— Ты сама выбежала к нам. Сидела бы дома и ничего с тобой не случилось бы.
