сердце бухает так, что я едва разбираю, когда открывается входная дверь.
— Ну, приветик Михалыч. Давно не виделись. А я то думаю, куда твоя рожа мерзкая пропала. А ты вот куда заныкался…
Я замираю, боясь пошевелиться и едва в силах вдохнуть.
— Приветствую, Кир. Да, давно не виделись.
Глава 36
— Ну, приветик Михалыч. Давно не виделись. А я то думаю, куда твоя рожа мерзкая пропала. А ты вот куда заныкался…
— Приветствую, Кир. Да, давно не виделись.
— Для тебя Кирил Федорович.
Я слышу смешок Михалыча и больше ничего.
Я застыла, понимая, что от чокнутого психа меня отделяет только средней плотности фанерка.
Недолгое молчание разбавили шаги нескольких пар ног…
Кир не один!
Сердце колотится так, что у меня руки задрожали.
— Миленько у вас тут. Хороший домик. Ну, так где она? Сам приведешь или мне напрячь все-таки ребят?
— Не понимаю тебя, Кирилл Федорович, — Михалыч с иронией произносит имя Кира.
Он его вообще что ли не боится⁈ Если даже и так, нафиг он его злит⁈ Лучше б подыграл…
— В дурака играешь. Понял. Принял. Ну, я, в принципе, не удивлен. Все мы в это играем. Нормас. Ты наверно думаешь, что я совсем дебил, да? Ты же тут сейчас находишься, потому что просто живешь… Ты думаешь, что я в это поверю? Да, а Боря тебя навещает. Ну да, да. Боря же у нас тот еще альтруист…
— Не понимаю о чем ты, Кир. Зачем ты приехал? Я гостей не ждал… Как ты, кстати, нас нашел?
— Да знаешь… Ну, по амбарам помел, по сусекам поскреб. Ты Боречке потом передай, что когда ныкаешь особо ценный товар, ну, как бэ, эт самое… Осмотрительнее что ли надо быть… — жеманничает Кир.
— Он был очень осмотрительным.
— Не достаточно. Все оставляют следы, Михалыч. И Боря тоже.
— Однако ж ты долго искал. Наверно, не сильно хотел.
— Ошибаешься. Хотел. И нашел. Где девка?
— Какая девка?
Раздается пара шагов, непонятный глухой и резкий звук, а потом неожиданно сильный грохот. Я вздрагиваю, едва не вскрикнув. Зажимаю сама себе рот.
— Проверьте второй этаж, — коротко командует Кир.
Стук шагов удаляется и разносится со стороны лестницы, а потом и сверху.
Господи, только не заглядывайте в этот шкаф!
— Слушай, Михалыч. Нам же с тобой совсем не обязательно вот это все, да? Ну, зачем? Мы же оба знаем правила наших игр. Давай не усложнять. Я задолбался за ней гоняться по всему городу. За этой скользкой сукой…
— Я правда не понимаю, о ком ты… — раздается тяжелый и хриплый голос Михалыча. У меня сжимается сердце в груди. Кажется, его ударили и он упал! Вот что это за грохот был… — Ты разве не за Розой Викторовной прибыл?
— Мама…? — недоверчиво отзывается Кир. Пара секунд тишины. — Она здесь⁈
Я стою, чувствуя, как затекают ноги. Пятки пульсируют. Я боюсь перенести вес, встать удобнее. Вдруг что-нибудь скрипнет?
— Мама? — я слышу голос Кира. Он стал глуше. Кажется, он прошел в глубь комнаты…
Он увидел Розу Викторовну?
— Ну, нифига себе! И даже не встречаешь сына. Слушай, ну, я не удивлен. Ты же у нас всегда была… Мам? Что… Михалыч, что это с ней? Ма? — я слышу, как самодовольный тон сменяется совершенно искренней растерянностью. — Ма? Ма! — дрожь сквозит в его голосе. И мне на какой-то миг даже становится жаль Кира.
— Ма, посмотри на меня! Мам! Что вы с ней сделали? Мам…
— Кир…
— Что за дерьмо? Что вы с ней сделали⁈ Мам, посмотри же на меня. Ну, же… Михалыч, что с ней? Это же не нормально! Почему вы не вызовите врачей? У нее даже глаза не двигаются!
— Кир, твоя мать перенесла обширный инсульт год назад. Мне жаль, пацан.
— Ш-ш… что? Чего? Инсульт?
— Да. Мне жаль.
— И что? Что теперь? Что это, блин, значит?
— То, что она теперь всегда такая. Я не врач. Что ты от меня хочешь?
— Что ты имеешь в виду под «такая»? Хочешь сказать, что она теперь овощ⁈
— Да, малой. Это грубо, но в целом, так. Мне жаль.
— Да, блять! Хватит уже это повторять! Идиот! У нее же глаза открыты. Ты видишь? А как же… Она же дышит! А как она… Какого хрена вообще⁈ Почему мне никто ничего не сказал⁈
— Ты же ее ненавидел.
— Это не правда! Заткнись! Я люблю свою мать! — орет Кир. — Люблю! Мам!
Я слышу, как его голос срывается. Слышу стук, шуршание, тяжелое дыхание Кира.
— Ну, же, ма… Ты не можешь так вот со мной поступить, мам. Посмотри на меня. Пожалуйста. Ты должна посмотреть на меня. Всего разок. Ты же… Я же все это… Все это ради тебя… Для тебя. Я это сделал. Бизнес… Ты бы видела. Столько денег… Я все отнял у этих козлов, чтоб только ты гордилась. Я же обещал. И сделал… А ты… Это не справедливо!
Я стою в полнейшем шоке, слушая, как в мгновенье ока Кир из уверенного напыщенного бандюгана превратился в юного мальчишку…
Как бы я его не боялась и какие бы негативные эмоции не испытывала, сейчас я его прекрасно понимала…
Для меня потеря мамы была уже пройденным этапом.
Пройденным, но не отпущенным.
— Блин, ма… Мам, не надо. Вернись. Просто посмотри на меня, прошу. Всего разок. Я же знаю, что ты здесь. Да? Ты здесь. Просто тело уже подводит… Нет, нет, ты не подумай, ты прекрасно выглядишь. Как всегда… Пожалуйста, ма. Просто посмотри. Это не сложно… Ма, ну не поступай так со мной опять. Что же ты… Ну, не бросай меня. Скажи, что гордишься мной! Скажи, что гордишься! Хоть один раз скажи это, блять! Сука! Хоть один раз за всю жизнь, блять! Скажи, что гордишься мной! Я ведь молодец!
Я слушаю, как дрожит его голос. От ярости, от слез, от разочарования…
Боже, как же он зависим от похвалы… Ему же не бизнес нужен. И даже не я…
Бедный маленький мальчик, которому не хватило простой материнской любви.
Но если Кир и Борис братья, почему же тогда они так различаются?
— Кир…
— Заткнись! Так не должно быть! Все же было нормально. Почему мне никто ничего не сказал? Ублюдки, блять! Это же мать моя!
— Приказ Бориса.
— Борис блять! Сука. Чтоб его… Я столько ношусь, чтобы все исправить. А он вот так?
— Ты носишься, чтоб исправить? — даже сейчас голос Михалыча пронизан иронией.
— Да, блять! Ты не понимаешь, вот и заткнись. Ты не понимаешь, Михалыч. Авторитет
