ковре. Зажимаю уши. Отбитыми ребрами чувствую твердость пола даже сквозь мягкий ворс ковра. Пыль с него забивает нос.
Неожиданно наступает тишина на несколько секунд. И от неожиданности я открываю глаза.
Все?
Осматриваюсь.
— Вот вы лузеры! Вы что, не могли справиться с одной тощей девкой и стари… блять! Мам! — Кир подлетает к креслу Розы Викторовны. В его руках пистолет. Тот самый, что Михалыч отбросил.
Я невольно смотрю на старушку, сидящую в кресле…
Меня прошибает пот и накрывает волна ужаса.
Она безжизненным мешком сползла вниз, уронив голову на грудь. В вырезе пальто видна ее розовая рубашечка… На которой алым пятном расползается жуткое пятно.
О, боже…
— Нет, нет, нет! — орет Кир, хватая себя за голову. — Это не я, мам! Это не я!
Я гляжу на него во все глаза. Рядом трясет головой бородатый Карим. У него сломан нос и он придерживает простреленную руку. Тут же замечаю ноги за креслом Розы Викторовны…
Ноги Михалыча.
Боже, что же это…
— Что ты наделал? — шепчу.
Кир оборачивается. Взгляд его безумный, глаза чуть ли не на выкате. Волосы взъерошены.
Больше Кир не напоминает лощеного аристократа, каким когда-то он мне показался…
Теперь он бешеный пес.
— Я наделал? — тихо шипит. — Это все из-за тебя, маленькая тварь. Ты за все ответишь…
Последнее, что я вижу, лихорадочно отползая, подошву ботинка, направленную мне в голову.
Глава 39
Борис.
Добраться до той самой брюнетки — Крис — не составляет никакого труда. По телефону она не отвечала, а адрес мне давно уже предоставил Серега. Даже добираюсь без пробок сравнительно быстро.
Только впервые меня не отпускает тревога. Пока я здесь катаюсь, Софья с матерью под угрозой. Их надо срочно перепрятать. С другой стороны, раз пообещал Софье проверить ее подруг, значит, надо сделать.
Блин, хоть разорвись, твою мать!
Как все не вовремя.
В самый ответственный момент даже не могу поручить такую ерунду кому-нибудь из своих людей. Потому что если есть хоть малейший шанс, что среди них крыса, то любое мое поручение может обернуться делом против меня.
Блять.
Выкручиваю руль, заворачивая во двор. Паркуюсь перед подъездом. Замираю.
Как же все заебало…
Носишься что-то… Доказываешь, зарабатываешь, договариваешься… Ради чего?
Чтоб все это в любой момент мог отобрать нерадивый закомплексованным брат? А остатки раздербанили дружки?
Чтобы возвращаться в пустой особняк?
Чтобы продолжать заботиться о матери, которая и при жизни то не особо любила, а теперь и вовсе стала памятником самой себе?
Стиснув зубы, делаю глубокий вдох, беря контроль над мыслями. Только впервые они мне не подчиняются.
Размышляя над смыслом всего, что меня окружает, я невольно сосредотачиваюсь на девушке, что случайно влетела в мою жизнь. И вовсе не нежной птичкой. Хотя, без сомнений, она именно птичка. Нежная, хрупкая.
Только влетела она в мою жизнь с пинка. В прямом смысле. С пинка по ноге одного из моих шестерок.
Что было бы если б она оказалась такой, какой я ей рассказывал быть? Что если б она осталась тогда в своем доме и не выбежала защищать своего нерадивого папашу?
Вряд ли бы это все привело к тому, что она оказалась в моем доме, в моем кабинете, в моих объятиях…
Невольно вспоминаю изгибы ее тела, ее голос, ее запах… В тот вечер я буквально одурел от ее аромата, вкуса, формы ее миниатюрного тела.
Она же буквально собрала в себе все параметры, которые были для меня так важны. Она будто была создана под меня.
Красивая, умная, нежная, честная, смелая… и это далалеко не весь список качеств.
Нет, понятно, что никто ее специально для меня не готовил. И она не стремилась специально быть идеальной для меня.
В том-то и загвоздка… Нда… В том-то вся и соль, бляха муха.
Я слишком быстро признал ее своей. Словно молодой кобель в период течки суки…
И мне нравилось это. Она ничего не делала для того, чтобы завладеть моим вниманием, скорее наоборот. Пожалуй, эта искренность меня и зацепила в ней в первую очередь.
Честная, прямая. Она не искушенная сука, каких полным полно в моем настоящем мире…
Именно поэтому я так не хочу, чтобы Софья имела к нему хоть какое-то отношение. Мне хочется показать ей нормальный мир. В голове на автомате рождаются планы, как бы я мог расширить ее границы. Как материальные, так и чувственные…
Она же едва ли не девственница в любом плане! И я не собираюсь ее отпускать. Я хочу дать ей больше, но оградить от того, в чем живу я сам.
Только пока получается у меня это херово.
Разве что, она перестала меня бояться. Будто я мог наброситься на нее, причинить какой-то вред… Хотя это не так. Так что я рад, что она осознала тот факт, что я последний, кто ее обидит. Это уже прогресс.
Ладно, Борь, давай, вперед. Время идет, проблемы не решатся сами собой. У тебя будет еще возможность подумать о Софье, поговорить с ней, узнать ее лучше, как морально, так и физически…
Приходится насильно заставить себя прекратить представлять нежное тело девчонки, вспоминать ее трепет, стоны…
Возьми себя в руки, блять!
Выхожу из тачки, когда подъездная дверь пищит и распахивается. Житель дома вывел гулять свою псину, а я без препятствий вошел в нутро стылого подъезда…
Чтобы понять, что девки этой дома нет.
Я чуть не выломал дверь, пока пытался достучаться. Но нет. Мне не открыли.
Зато на площадку выползла недовольная соседка. Бесстрашная бабка мне и поведала, используя несколько интересных эпитетов в мой адрес, что Крис уже как два дня уехала из города, оставив свою кошку этой замечательной бабке.
На мой вопрос «сама уехала или ей помогли» посмотрела на меня как на идиота, но ответила, что «сама».
Прекрасно. Одной проблемой меньше.
Остается Диана. А к мужу-мудаку я не собираюсь ехать.
Чтобы не мотаться понапрасну, достаю кнопочный телефон и набираю тот номер, по которому звонила Софья вчера вечером.
— Алло. Сонь, ты? — раздается мелодичный голос по ту сторону.
— Нет. Это Борис.
Секундная пауза с той стороны.
— Что-то с Соней?
— С ней все нормально. У меня разговор к тебе.
— Ко мне?
— Да. Не перебивай. Сейчас берешь сумку и собираешь вещи на неделю примерно. Я подъеду и заберу тебя.
— Что? Но…
— Без вопросов. Просто делай. При встрече объясню. Будь дома, я подъеду.
— Подождите, но я не понимаю! В смысле при встрече? Не хочу я с вами…
— Собираю
