впускать? Нахрена ей все это дерьмо?
Я не справился с единственной вещью, которую ей обещал,
Не защитил.
И если она еще жива, то…
Как мне поступить? Жить в постоянном напряге, что она — тот рычаг влияния, через который все мои «партнеры» будут стремиться на меня повлиять? Она же будет жить в постоянной опасности.
А если оградить ее от себя, своего мира, дать ей ту самую безопасность, то… Мне то как жить? Без нее.
Глава 41
Дом
Не успеваю я прийти в себя, как начинаю чувствовать дикую боль в голове. Она просто разрывается. А еще меня подташнивает.
Если учесть, что перед тем, как потерять сознание, я видела ботинок Кира… Летящий в мою голову! То да, боль обоснована. И тошнота тоже.
Шея затекла, как и моя пятая точка. Как и все тело, в целом. Просто я не сразу это понимаю. Постепенно. Вот как сосредотачиваюсь, так и понимаю, что руки и ноги примотаны к стулу скотчем. Обычным таким, канцелярским.
Я оглядываюсь и не верю своим глазам.
Я… дома?
Моргаю, пытаюсь лучше понять, кажется мне или нет.
Нет, не кажется.
Знакомые стены в светло-зеленых обоях. Просторная кухня, гостиная, лестница наверх…
На которой сидит Кирилл. А я напротив него, шагах в двух, привязанная к стулу.
У меня моментально заводится сердце, учащается дыхание, но в целом я стараюсь выглядеть хладнокровной. Только мое пыхтение в тишине дома слышно слишком хорошо. И вряд ли его можно отнести к состоянию «хладнокровия».
Кир сидит в конце лестницы, уперся локтями в колени и зависает в телефоне. Волосы растрепанны, челка острыми сосульками свисает на лоб. Не вижу его глаз. А вид его в целом уже не такой лощеный как был. Пиджака нет, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, туфли не блестят…
— Доброе утро, — спокойно произносит Кирилл, не отрываясь от телефона.
Я оборачиваюсь, смотрю в окно. Там темно. Вряд ли сейчас утро…
— Ты как всегда не разговорчива, да? Невежливая… Кто ж тебя такую воспитал, а?
Я снова смотрю на Кирилла. Он поднял на меня взгляд. Какой-то он… измученный немного, что ли. Пытаюсь понять его настроение и никак мне это не удается. Он вроде по-другому раньше себя вел. А сейчас он какой-то спокойный… слишком.
И меня это пугает.
Это непривычно.
Надо подыгрывать! Тянуть время, пока Боря меня не найдет…
Именно сейчас я особо остро чувствую его нехватку, когда он так нужен. Он бы не допустил такого. Он бы защитил.
— Здравствуй, — выдавливаю все-таки из себя.
— Привет-привет, — кивает и снова утыкается в телефон. — Ты не ответила.
— На что?
Я очень стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.
— Кто тебя воспитывал? Мама или папа?
— Они оба…
— Не, так не бывает, — тянет со смешком. — Всегда кто-то доминирует.
— Мама, — шепчу.
— Мама, — повторяет задумчиво Кирилл. — Мама…
Я понимаю, что Кирилл сейчас примерно чувствует… Если он винит сейчас себя в смерти Розы Викторовны, то ему очень не просто. Это же колоссальный стресс!
Она вот мне матерью не была. Да я ее и не знала почти. И то… Я бы очень хотела, чтобы у меня память отшибло. Чтобы мозг перестал прокручивать в голове звуки выстрелов, как заезженную испорченную пластинку…
— Ты ее очень любил?
Он снова поднимает на меня взгляд. Смотрит легко, как будто мы сидим на лавочке. Двое незнакомцев встретились и болтают.
— Любил…? Хм… — он не отвечает. Снова отворачивается. Утыкается в телефон. — А ты свою любила?
— Очень.
— Правда? Чем она занималась? Кем была?
— Бухгалтер.
— Серьезно? Вот это да. Прям хорошим была?
— Да.
Мне этот разговор напоминает какой-то сюр. Я не понимаю, чего ожидать от Кира! Чего он добивается этим своим интересом и, казалось бы, искренним тоном?
— А моя ничем подобным не занималась. Так, обычные будни светской львицы. Туда походит, сюда… Салоны, путешествия. Фондом благотворительным занималась. Для сирот. Представляешь?
— Круто. Она молодец…
— Да… — он усмехается и тут же отворачивается. — Ей отец подарил на годовщину.
— Здорово. Должно быть они любили друг друга?
— Наверно. Не знаю. Не помню. Я маленький был, когда он умер, — Кирилл отрывается от телефона, смотрит в потолок. — Я тогда не знал, что такое брак и отношения мужчины и женщины. Для меня отец был крупной фигурой. Я восхищался им… Он у меня был… ух! — он потрясает кулаком в воздухе, голос возбужденно дрожит.
— Да?
— Да! Прям вообще! Сильный, высокий. Знаешь, что бы не происходило у него в делах и работе, он прям был батей с большой буквы, — улыбается Кирилл. — Знаешь, я когда в первый класс пошел, он до самой смерти своей меня туда сам отвозил. Недельку всего, но что это была за неделя! Прям шикарная! С водителем, конечно, но ездил со мной. И потом на плечах относил прямо до дверей. Представляешь? Мне так все завидовали. Не только в классе. В школе.
Я улыбаюсь, моргаю глазами, к горлу подступают слезы. Во мне смешались все чувства. Страх, зависть Кириллу, отчаянье, понимание… Все. Но я продолжаю улыбаться.
— Здорово.
— А училки в школе как за ним бегали? Ха! Моя классуха, Ирина Витальевна, так влюблена была в него! Что ты! Все пыталась внимание привлечь… Через меня, конечно.
— Неужели? И как…
— Да как? Обломалась бабенка. Мать он любил.
— Это очень здорово!
— Да… — он улыбается, снова смотрит в телефон. Разглядывает довольный что-то там у себя на экране. Затихает.
— Это классно иметь такого отца. Особенно на фоне моего… ну, ты понимаешь.
— Да, ах-ха-ха! Да! Прям в точку!
Смеюсь вместе с ним. Надеюсь, чтоб только мой смех был не сильно истеричным, и был хотя бы в половину столь же искренним, как и у Кирилла сейчас.
— А что с ним стало?
Кирилл постепенно перестает смеяться, снова утыкается в телефон. Потом он привстает с лестницы и поворачивает телефон экраном ко мне. Показывает какое-то фото.
— Смотри.
Я вглядываюсь.
Там я вижу шикарную женщину с длинным черными как смоль волосами. Фото старое, скорее всего отсканированное. Она стоит в обнимку с не менее шикарным мужчиной. Он похож на Бориса… Они стоят на террасе какого-то дорогущего особняка. Их сфотографировали в удачный момент, когда они смеялись…
— Вот такие они были. Кайф, да? Обалденные просто.
— Да, очень красивые. Ты похож на маму…
— Нда… Похож, — он скисает, садится обратно на лестницу. — Так не должно быть… Все было хорошо. Я все делал для нее… Просто хотел, чтоб она мной гордилась. Чтоб заметила. Чтоб любила… Чтоб знала, что я
