значащая боль по сравнению с тем, что меня ждет, если я не пошевелюсь.
Я наклоняюсь к правой руке, кое-как ухватываю за край скотча, сдираю его.
Уже хочу заорать, но не решаюсь.
Кирилл еще не поджог дом, а значит, он еще рядом. И он может вернуться, если услышит, что я ору…
Надо просто придумать, как выбраться! Как отвязаться!
Ладно, была не была…
Я делаю рывок, подскакивая вместе со стулом. Жутко неудобно, боюсь перевернуться и упасть прямо в лужу бензина. Но продолжаю свои брыканья.
Раз за разом я приближаюсь к кухне. Допрыгиваю до ящика со столовыми приборами, где в том числе лежали и ножи.
Оглядываюсь в окно. Там сумерки, ничего не вижу из-за тюля. Почему Кир тянет? Почему не поджог сразу? Он играет со мной?
Зубами ухватываюсь за металлическую ручку ящика и тяну. Неудобно, неприятно, голова под странным углом. Я ощущаю языком мерзкий привкус металлической ручки, дышу парами бензина. Горло сдавило спазмом, но рыдать сейчас не время! Я не собираюсь сдаваться! Вот еще!
Ящик на уровне моих плеч, я его выдвигаю и замираю на секунду. До содержимого мне не дотянуться зубами. Не получается. Слишком высокие стенки ящика, а я не лебедь. Шея не такая длинная… Черт!
Нагибаюсь, поддеваю плечом ящик, чтоб колесики ящика сошли с направляющих. Острый угол врезается в плечо, но я терплю. Тяну!
Ящик легко вылетает из гарнитура и с грохотом падает сначала мне на колени, а потом и на пол. Содержимое с оглушающим металлическим перезвоном разлетается по кафелю.
— Черт! — я смотрю на все это. Вижу несколько ножей. Все оказывается в бензине.
Некогда раздумывать!
Расшатываю стул и падаю прямо на эту кучу. Больно ударяюсь о пол плечом и рукой, но не замечаю этого.
Бензин пропитывает мой левый бок, волосы тоже оказываются в нем.
Единственная искра и мне конец!
Пальцами дотягиваюсь до рукоятки ближайшего ножа, подцепляю, подтаскиваю к себе. Вцепляюсь в рукоять мертвой хваткой и принимаюсь за дело.
Неудобно жуть! Умудряюсь и себя порезать, но это ерунда! Заживет! Главное — выбраться отсюда.
Когда я освобождаю правую руку, левую освободить — дело нескольких секунд.
И сквозь свое тяжелое дыхание я вдруг неожиданно слышу голоса. Замираю. Прислушиваюсь.
Ни черта не разбираю. Вроде кто-то что-то говорит. Кто⁈
А, к черту!
Освобождаю ноги, разрезая скотч на ножках стула.
Поднимаюсь, оглядываюсь.
Я вся вымокла в бензине! Надо выбираться и срочно. Но куда⁈
— Нет! — слышу знакомый голос. Громкий и неожиданно отчаянный.
Оглядываюсь, всматриваюсь в окно.
Борис?
Но подумать об этом я не успеваю.
Я вижу, как за окном вспыхивает и разливается оранжевое пламя.
Глава 43
К своему собственному удивлению, выбор я делаю быстро. И легко.
Мне нужна Софья.
Настолько, что готов обратиться за помощью туда, куда я лично еще несколько дней назад не пошел бы никогда. Предпочел бы сдохнуть.
Менты быстро отследили телефон Кира. Когда мне сообщили о том, где он находится, я несколько удивился.
Хотя, прочем, чему я удивляюсь? Кир всегда страдал излишней сентиментальностью и больными привязанностями. Романтизировал и драматизировал все, что можно и нельзя. А потом обижался, когда я не влезал в рамки его созданной реальности.
Что ж…
Да, я сделал выбор.
Я добираюсь до дома Софьи с тем самым следователем, что меня чуть не повязал. С Трухининым Олегом.
При ближайшем знакомстве он оказался вполне адекватным человеком. И как раз это меня больше всего и удивило. И как же я был ему благодарен, когда он не стал спорить о моем решении ехать с ним за Софьей.
Обычно, такое не разрешалось, но увидев мое лицо, Олег вполне осознал, что лучше будет мне разрешить.
Правильно. Я ведь все равно бы там оказался. Не с этим следаком, так другим путем.
Мы опоздали совсем немного.
Группа захвата затормозила перед воротами. У меня это действие вызвало резкое чувство дежавю. Несколько дней назад я уже парковался у этого дома, только рядом были другие люди. И причина приезда была совершенно другая…
Кир стоит у лестницы, что ведет на крыльцо коттеджа. В одной руке канистра, другая в кармане брюк. Он даже не дергается, когда видит как из машин как черные тараканы вылезают менты.
Он находит меня взглядом быстро.
Стоит. На лице расползается знакомая мне улыбка.
Он достает руку из кармана. В вечерних сумерках я плохо вижу, но когда загорается огонек, понимаю, что это зажигалка.
Наличие канистры тут же обретает другой смысл.
— Софья еще жива, — бросаю Трухинину, обходя все машины и его людей, что только и ждут отмашки на действие.
— С чего вы взяли?
— Иначе его бы здесь вообще не было. Я поговорю с ним.
— Куда вы лезете? Здесь приказы отдаю я.
— Отдавайте, я что мешаю? Только живым он не дастся и Софью сожжет. Я знаю своего брата.
— Тогда передайте ему, что, если он не сдастся, я отдам приказ стрелять на поражение.
Я оборачиваюсь. Раздумываю лишь секунду.
Если я не справлюсь… Если по другому никак… То…
— Стреляйте.
Без промедления и дальнейших разговоров я прохожу в калитку. Пока менты в черной форме с автоматами провожают меня ледяными взглядами, не шевелятся. Замерли. Ждут. Как бандерлоги…
Под перекрестными взглядами я добираюсь до Кира, чувствуя как колотится сердце.
Кир улыбается.
Огонек зажигалки зиппо продолжает гореть.
— Привет, братишка. Какие интересные у тебя новые друзья. Прогнулся все-таки, да?
— Что ты творишь?
— Я? Хм… В своем глазу бревна не замечаешь, да? Всегда у тебя я виноват.
— Я никогда тебя не считал виноватым. Концепция «вины» в целом идиотская и провальная. Что мне с твоей виной делать? Но согласись, со стороны все это выглядит некрасиво. Это не я убиваю направо и налево невинных людей.
— Ну, ты погляди какой праведный. Правильный… самому не противно? Да и… Невинных? Ой ли.
— Где Софья?
Кир жмет плечом. Кивает лениво на дом.
— Там, где ей самое место. Скоро встретится со своим нерадивым папашей.
Я стискиваю зубы. Давлю в себе желание кинуться на собственного брата, чтоб отобрать зажигалку.
— Кстати о нем. Ты подставил меня. Точнее, попытался. Бездарно.
— Ну, — он жмет плечом. — Попытка не пытка. Как вижу, ты все равно вывернулся.
— Да. Потому что ты действовал глупо. И сейчас, если не сдашься, тебя пришьют прямо здесь.
— О как. Благородно! — он отставляет канистру на землю. Огонек зажигалки продолжает трепыхаться. — Откажусь, пожалуй. Не тянет меня что-то за зону. Я, знаешь ли, свободолюбивый чел.
— В курсе. Давай
