до Сони дозвониться не могут. Тоже на допрос хотят вызвать. И тело опознать. Меня спрашивали, как с ней связаться. Я сказала, что не знаю…
— Умница. Верно сказала.
— А вы… — я оборачиваюсь на замершую в паре метров от меня девушку. Оглядываю ее с ног до головы. Девчонка симпатичная. Ебабельная. Все при ней. Приодеть и будет секс-бомба.
Но.
Не Соня.
В прежнем режиме злости понимаю, блять — не Соня!
У, сука, угораздило же меня. А главное, когда? Когда был тот момент, точка невозврата? Когда произошло то, что эта девчонка стала мне дорога?
Еще и рядом ее нет. Тревога начинает жрать изнутри, приходится тратить ресурс, чтобы не послать эту Диану по известному адресу прямо сейчас.
Она не виновата ни в чем. Да еще и помогла. Хоть и не осознанно.
— Что? Давай не мямли.
— Это вы убили отца Сони?
Ее лицо настолько серьезно, что мне становится смешно. Ей страшно, но она упорно стоит здесь.
— Нет, — отрезаю, глядя ей в глаза. Она мой взгляд не выдерживает и, покивав, опускает его на бетонную лестницу под ногами. — Меня пытались подставить. Некрасиво и по-дилетантски. И благодаря Софье я сейчас стою здесь.
— В смысле?
— В прямом. Она уговорила меня проверить тебя и еще одну подругу свою. Кристину, — Диана кивнула, давая понять, что в курсе, кто это. — Невольно обеспечила мне алиби на момент убийства. Да и твое присутствие и показания тоже сыграли наруку. За это — спасибо.
— Ясно. Не за что, — она сглатывает и переводит дух. Словно ей очень важно было узнать, убийца я или нет.
— Есть за что. Не обесценивай. Езжай в отель, Диана. Я уже не отвезу тебя. Итак слишком много времени потерял.
— Ладно, — тяжело вздыхает. Кивает. Вцепляется в ручку чемодана. — Удачи.
— Удача для слабаков.
— Как скажете.
Диана вызывает такси и уже через десять минут она исчезает для меня, как решенная задача. Только у меня остались еще множество не решенных и их становится все больше. И горят они все ярче, прямо как моя задница!
Гребаный Кирилл. Чего ему неймется⁈
У него было все! Буквально все, чего только может пожелать парень его поколения. Деньги, тачки, квартиры. Живи и радуйся. Тусуйся. Наслаждайся жизнью.
Нет, блять. Ему бы бизнес расширять. Да еще таким способом… сраные бордели. Нашел блять дело жизни!
Хорошо, что не наркотики…
Отмахиваюсь от мыслей о брате. Сейчас они только добавляют злости, мешая сосредоточиться.
Достаю телефон. Хорошо, что хоть вернули. Тачку забрали на экспертизы. Да и хрен бы с ней! Только не сейчас! Как все не вовремя, сука…
Солнце уже почти спряталось. Вечерняя прохлада меня несколько отрезвила. Я собрал мысли в кучу и вызвал, наконец, такси.
Давно я не пользовался подобными услугами… И это, конечно, не добавляет мне спокойствия. В самый нужный момент, когда просто жизненно необходима мобильность…
А с другой стороны, раз моя тачка уже засвечена, от нее в любом случае пришлось бы избавляться.
Приходится доплатить таксисту, чтоб прекратил тащиться пятьдесят километров в час по городу и ускорился уже.
Когда подъезжаем к воротам, я уже сразу понимаю, что опоздал. Ворота на распашку. Не дожидаясь, пока таксист толком припаркуется и затормозит, вылетаю из тачки.
На одном дыхании миную ворота, двор, крыльцо.
— Соня! — ору, оглядывая пустой и тихий дом. — Михалыч!
На полу вижу кровь. Сумка с вещами матери стоит у входа нетронутая…
Я шагаю в зал, но тут же замираю, когда мне, наконец, открывается картина за камином…
— Блять, — кидаюсь вперед.
Руки сами тянутся к шее матери.
Но только коснувшись ее кожи понимаю, без толку нащупывать пульс. Она еще не остыла полностью, но уже значительно холоднее нормы. Да и рана на груди… глупо ожидать лучшего.
Твою мать!
Кидаюсь к Михалычу. Он лежит ничком прямо за креслом матери. Грудь тоже залита кровью. Только не сразу понимаю, куда его ранили.
Нащупываю пульс.
Есть!
— Так, Михалыч, держись, сейчас все будет, — достаю телефон.
Я подпитываюсь злостью, руки сами собой действуют. Четко, слажено. Ни дрожи, ни сомнений.
Раз он столько продержался, значит, выкарабкается.
Сколько они уже здесь в таком состоянии? Судя по температуре матери, не долго. Возможно, часа три-четыре… как раз столько, сколько меня и не было.
Значит, Кир пришел как раз после моего ухода. Примерно так.
Дождался, маленькая мразь, пока я свалю.
Сука!
Я вызвал медиков и ментов.
Твою-то мать. Чтоб я ментов вызывал⁈
Пиздец.
До чего я скатился? Каким образом вообще я к этому пришел?
Только теперь, когда я главный подозреваемый, по делу об убийстве Лаврова Вячеслава, без мусоров никак. Придется делать все официально. Медики все равно обязаны будут доложить об огнестреле…
Думаю обо всем этом и понимаю, что таким образом мозг пытается отодвинуть на задний план тревогу о самом главном.
Соня у Кира.
Хрен знает где.
И теперь… Не понятно… Живая ли вообще?
Я опоздал.
Сука, опоздал!
Как понять, жива она или нет⁈
Мои люди скомпрометированы. Я сам под следствием. Тачку забрали. Кир хочет забрать все дела себе, а меня упрятать за решетку. Хочет убрать или уже убрал Соню как «помеху».
Я недооценил брата… Поплатился за свою надменность.
Расхлебывай теперь.
Допустим, расхлебаю. Будто в первый раз. Не в этом дело.
Не это меня смущает.
Меня теперь волнует вопрос, от которого зависит дальнейшая моя жизнь. Точнее, будет ли это жизнь или тупо существование ради существования.
Если Кир уже убрал Соню, то какой мне резон вообще теперь что либо делать? Нахрен оно мне все нужно? Нахрен мне этот авторитет сдался? Ну верну я его и что дальше?
Снова незаконная торговля. Снова те же звери в обличье людей. Снова братец, за которым глаз да глаз?
Блять… я же на это потратил всю свою жизнь сознательную. Это дело отца, что дало нам очень много, но многого и лишило. Бросать все это?
А с другой стороны, нахуя оно мне надо? Чтобы снова возвращаться в пустой дом?
Даже за матерью уже не надо приглядывать.
Хотя, тут я… Даже не знаю, что чувствовать. Кир давно это хотел сделать, я не давал, но… Я чувствую дикое облегчение. Сам я не мог этого сделать. Какой бы сукой моя мать не была, но она моя мать. Была.
Софья права. Родителей не выбирают.
А если Соня еще жива? Я ее найду, даже не сомневаюсь. Сейчас с мыслями соберусь и найду. Выход всегда есть.
Только… Если она еще жива, как мне ее в свою жизнь
