в своей комнате я долго мерила шагами ковер, а потом закрылась в ванной и от души выплакалась. Отпустило меня ближе к ночи. Я выползла на кухню, с удовольствием отметила сократившиеся размеры бисквита, и приготовила ужин. Взяла тарелку и пошла к Майклу. Он закутался в одеяло и дрожал. Разбудить его мне не удалось. Пришлось опять сесть у него за спиной и кормить с ложечки. В этот раз он на меня не падал и не пытался удержать, так что я беспрепятственно выбралась из постели, поужинала, вымыла посуду и...вернулась к Бесу. Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, мне просто хотелось быть к нему ближе. Я свернулась в клубочек у него под боком и моментально уснула.
Проснулась от жарких поцелуев и просто утонула в ощущениях. Все же я сильно сомневаюсь, что до меня у него не было женщин. Может, он их и не помнит, но тело его очень даже помнит! Голос я сорвала, тело покрылось новой порцией синяков, но сожалений по этому поводу я не испытываю точно. Еще и эта фраза на французском. Звучало это словно музыка. Интересно, что она значит?
Выбравшись из окончательно остывшей воды, я растерлась полотенцем, намазалась кремом и оделась. За окном стало светлеть, часы показывали шесть утра. Выждав еще полтора часа, я решилась позвонить Эндрю. В прошлый раз я перенесла его номер в свой телефон, так что не пришлось заходить в соседнюю комнату за мобильником Майкла. Ответили почти сразу и мужчина, отсмеявшись, все же сообщил мне перевод слов, врезавшихся в память. Любит? Лисичка? Его?! Убью!!! Или люблю? Черт!..
— Бес, если бы ты знал, как сильно я тебя ненавижу! — мне нужно было выговориться вслух и голос был отчетливым, впечатывая слова в сознание и непонятным образом успокаивая. — Ненавижу твою нерешительность и нежелание бороться. Ненавижу твои прикосновения и поцелуи, заставляющие забыть обо всем на свете! Ненавижу твои глаза, в которых тону! Ненавижу! И люблю... - тише добавила я. — очень-очень люблю...только я не лисичка и, точно, не твоя!
— Ошибаешься, малышка, — раздался спокойный голос Майкла за спиной и вокруг меня обвились сильные руки. — Ты моя, — легкий поцелуй в висок. — И именно лисичка, — еще один поцелуй, теперь уже в шею чуть ниже уха. — И я тебя не отпущу.
— Что ты тут делаешь? — сдавленно спросила я, пытаясь успокоить колотящееся где-то в желудке сердце и уговорить его вернуться на место.
— Мне надоело просыпаться в одиночестве и гадать приснилась ты мне, или нет, — ответил он и прижал к себе сильнее.
— Отпусти, — попросила я, поморщившись от того, как сильно дрожит голос.
— Никогда, — он развернул меня к себе лицом и впился в губы.
Я застонала и выгнулась в его руках, стараясь отодвинуться. Тело все еще болело после его смелых ласк. Эффект был прямо противоположным. Руки Майкла легли мне на бедра и, слегка сжав, рванули вверх. Я инстинктивно обхватила мужчину ногами и оказалась прижатой к стене. Наши лица теперь были на одном уровне и поцелуй стал глубже, острее и...я поняла, что этого мало! Не сдержала стон, прозвучавший глухо из-за поцелуя и больше похожий на рычание, и впилась ногтями в широкие плечи. Одежда внезапно стала помехой, а не защитой и я позволила стянуть с себя кофту. Штаны затрещали по швам и в голове мелькнула последняя связная мысль о том, что такими темпами он мне всю одежду испоганит и придется ходить нагишом.
Бес поднял меня еще выше и обхватил губами сосок, слегка прикусив, а потом обведя языком. Сил сдерживаться не осталось. Я выгнулась и взмолилась, почти плача:
— Майкл, пожалуйста...
— Что? — хрипло спросил он, заглядывая мне в глаза. Я только головой замотала, потянувшись к его губам. — Лисичка, тебе стоит только слово сказать... - он подул на еще влажный после поцелуя сосок и я снова застонала, выгибаясь дугой. — скажи это...
Голос обволакивал, заставляя подчиниться.
— Я хочу тебя, — простонала я.
Бес улыбнулся и, опустив меня ниже, плавно вошел. Мир разлетелся на осколки и никак не хотел опять собираться в картинку. Понятия не имею, как мы оказались в моей постели и что я говорила. Помню, только еще один взрыв и всепоглощающее чувство абсолютного счастья.
Реальность все же вернулась в исходное состояние. Правда, сделала это весьма оригинально — под отборный мат. Майкл, не стесняясь в выражениях ругался минимум на четырех языках, из которых я знала только один. По-английски он, почему-то, матерится не счел нужным. Однако, и четверти знакомых слов хватило, чтобы понять, что ругает он себя. Интересно, за что? Прислушалась повнимательней и улыбнулась. Бес, наконец, заметил мои синяки и без труда определил их источник. По идее, сейчас он должен пообещать больше меня не трогать, или постараться быть нежнее...
— Сильно больно? — обеспокоено спросил он, заметив, что я уже не сплю.
— Нормально, — еще шире улыбнулась я. — жить буду.
— Я... - начал он, но я перебила:
— Не смей! Мне все нравится и я не желаю больше нежности или полного отсутствия твоего внимания.
— Что? — изумился он, а потом махнул рукой. — Я не это хотел сказать.
— А что? — заинтересовалась я.
— Что куплю тебе мазь и буду немного осторожней.
— Немного? — он кивнул, а я засмеялась. — У меня уже есть мазь, — Майкл вздернул правую бровь. — Эндрю привез, — пояснила я и похлопала по пустому месту рядом с собой. — Иди сюда, страстный мой!
Бес улыбнулся и скользнул в постель.
— Ненасытная, хитрая лисичка! — осторожно заключая меня в кольцо рук и устраивая голову у себя на плече, сказал он.
— Лучше по-французски. Ты так ласково мурлычешь на этом языке... - шепнула я, обнимая его за шею и нежно целуя в уголок губ.
— Voraces, les sournois chanterelle! — покорно повторил он, не забыв мурлыкнуть в конце.
Стоило только потянуться за очередным поцелуем, как сработал закон подлости и его телефон завибрировал. Беседин тихо застонал и потянулся к мобильнику.
— Oui, — буркнул он в трубку. Пару минут слушал, а потом отрывисто бросил: — Understood, — и повернулся ко мне.
— Что-то случилось? — спросила я, заметив тревогу в его взгляде.
— Ничего непоправимого, но нам лучше поторопиться. Двадцать минут на сборы, — чмокнул меня в кончик носа и через две секунды исчез.
Так быстро я еще не собиралась никогда в жизни. Ровно через пятнадцать минут я стояла на улице полностью одетая, с аккуратно собранной сумкой и ждала Майкла.
Я принял душ и оделся. Закинув в так и не разобранную сумку пластырь и выпив еще две таблетки обезболивающего, вышел на
