улицу, чтобы прогреть машину, пока Леди собирается. Она уже стояла возле джипа и спокойно ждала меня. Улыбнувшись, я не удержался и еще раз ее поцеловал, а потом щелкнул сигнализацией и рванул в аэропорт. Элис всю дорогу молчала. Наверное, ждала, что я сам все объясню, но мне не хотелось разговаривать в машине. Лучше отложить новости до самолета. А может, она сама все поняла и теперь обдумывает ситуацию. Позже спрошу, если не забуду.
В аэропорту нас ждал частный самолет. Так быстрее и надежней. Мы поднялись на борт и пристегнулись. Все так же молча. Лисичка на этот раз спокойней отреагировала на железную "птичку". Может привыкла, а может просто задумалась и не замечала ничего вокруг. Она сидела напротив и смотрела на меня своими огромными глазами, которые опять стали насыщено-зеленого цвета. Дождавшись, когда самолет наберет высоту, я отстегнул ремень безопасности, наклонился вперед и поцеловал малышку. Она вздрогнула и будто очнулась, а потом будто нехотя ответила на поцелуй. Я оторвался от ее губ и пересадил к себе на колени. Подумал пару секунд и стал целовать нежную шейку, позволив рукам пробраться под ее кофту. Она отстранилась и засмеялась:
— И кто из нас ненасытный? Или это сорок лет воздержания так пагубно на тебе сказались?
— Почему сорок? — изумился я.
— Ну, тридцать семь, — отмахнулась она. — не суть важно.
— Милая, а откуда такие цифры взялись? — все еще не понимал я.
— А когда у тебя последний раз был секс? — уточнила она.
Я взглянул на часы и ответил:
— Вчера.
— До меня.
— Последний раз я просыпался в обществе особи женского пола около года назад, — честно ответил я. — Но не могу с уверенностью сказать, что у нас был секс. А что?
— А до этого? — продолжила она допрос.
— Может сразу перечислить тебе все случаи, когда я просыпался не один? — буркнул я.
— А их было много? — хихикнула она.
— Не очень, — сник я, а потом слегка разозлился. — Только я все равно не понимаю, зачем тебе это нужно и какое отношение имеет к названной цифре.
— Ну... - она сделала вид, что задумалась. — я случайно подслушала тот разговор после неудавшегося ужина... - я скрипнул зубами. — и решила, что раз ты не помнишь ни единой своей женщины, то всю свою страсть решил излить на меня.
— И все равно не понимаю, откуда взялась цифра, — не унимался я.
— Ладно, — пожала она плечиками. — давай тогда посчитаем иначе. Если половое созревание у мальчиков начинается лет в четырнадцать... - она опять задумалась и выдала: — то получится страсть в тебе копилась двадцать три года.
Я понял, что ничего не понял и решил зайти с другой стороны:
— Алиса... - девушка повернула голову и посмотрела мне в глаза. — а от какой даты ты ведешь счет? — вкрадчиво спросил я.
— От твоего рождения, конечно.
— Тогда у тебя явные проблемы с начальной арифметикой, — вздохнул я.
— Это почему? — нахмурилась она.
— Ну...например, потому, что мне в данный момент тридцать три года. Если, как ты говоришь, мое половое созревание началось в четырнадцать, то страсть копилась во мне всего девятнадцать лет. Откуда еще четыре взялось?
— Что значит тридцать три? — выпучила она глаза.
— То и значит. Я родился двадцать седьмого июня семьдесят девятого года. Считай.
— Бред, — пробормотала она.
— Это еще почему? — опять не понял я.
— А потому! — она взяла свой ноут, пощелкала клавишами и ткнула пальцем в нужное место: — Вот!
Я уставился на ровные строчки. Досье. Мое. Вот только кто-то основательно в нем поковырялся. Начиная с имени матери и заканчивая датой отъезда из России.
— Милая, — ласково шепнул я, крепче обнимая свою лисичку. — здесь и половина инфы не является правдой. Даже предположить боюсь кто и зачем это сделал, но факт остается фактом — мне тридцать три года.
Элис уставилась на меня с подозрением и попросила:
— Тогда рассказывай, что там должно быть написано.
— Ну... - я еще раз пробежался по строчкам. — мою мать звали не Таней, а Светой, хотя отчество верное — Вадимовна. Она вышла замуж за отца, но фамилию оставила свою, так что не Беседина, а Кутикова. Умерла она при родах в возрасте девятнадцати лет. Что там еще? Папа умер на три месяца раньше и не повесился, а утонул, причем случайно. Жил я не рядом с Егором, а через два дома и на дрогой стороне улицы. После школы я все же побывал в армии, а потом еще пол года прожил по месту прописки и только после этого рванул во Францию. В Россию вернулся два с половиной года назад.
— Про то, что было с тобой не в России ты рассказывать, конечно, не будешь? — тихо спросила она и в голосе послышалась горечь.
Я покачал головой, отставил ноутбук и снова поцеловал свою малышку. Она поспешно отстранилась. Я разочарованно вздохнул:
— Что-то еще?
— Кто тебе звонил? — задала она вопрос, который я ожидал услышать гораздо раньше.
— Стэн, — коротко ответил я, дав понять, что эту тему развивать не намерен.
— Мы едем за Русом?
Я кивнул. Не говорить же ей, что она просто будет сидеть в четырех стенах, а я пойду заниматься привычным делом!
Стэн сказал, что возникли некоторые осложнения и нам стоит поторопиться. Видно, об исчезновении Волкова заказчикам уже доложили и это их не обрадовало. Охрану удвоили и добавили техники. Теперь там сигнализация получше и камер побольше. А еще прошел слушок, что мальчика вывозить не будут. Хирурга вызвали прямо туда и завтра к вечеру все будет готово. Времени мало, проблем много.
Но Элис ни к чему все это знать. Она останется в безопасном месте, а я схожу за ее сыном. И я точно принесу ей не трупик для похорон, а живого мальчика. Хочется верить, что принесу сам, а не передам с надежным человеком.
— И не мечтай! — стукнула меня в плечо Элис.
— О чем?
— О том, что я отпущу тебя одного и ты спокойно там умрешь, чтобы не выслушивать мои обвинения! Я иду с тобой и ты обязательно останешься жив! А эти глупые мыслишки я тебе еще припомню! И выходку с Волковым, к которому ты ходил без меня тоже!
И чего так орать? Будто ее спрашивать кто-то будет!
— Беседин... - с угрозой протянула она. — я серьезно. Даже не пытайся закрыть меня в спальне и оставить там одну, дожидаться твоего возвращения! — я только застонал. Она что, мысли читает? — У тебя на лице все написано! — рявкнула она. — Я не буду отсиживаться в тылу, когда мой сын
