— на два раза и хватило. Ванга гадская.
Кабинет владельца поместья оказался именно таким, как он ожидал, вот прям стереотипное логово аристократической сволочи. Большая комната с высоким потолком, два окна, письменный стол у восточного окна. Книжный шкаф во всю стену, забитый старыми фолиантами в кожаных переплётах. Несколько кресел, камин с потухшим огнём, гобелен на стене с изображением какой-то охотничьей сцены — собаки травят оленя, всадники с пикам. Всё очень пафосно и очень дорого.
Семён первым делом осмотрел стену за гобеленом. Все как описывал Долгих, картина или гобелен, скрывающие сейф. Он осторожно подошел, высматривая возможные ловушки. Осторожно приподнял край тяжёлой ткани — опять же, высматривая ловушки. Заглянул под неё. Да, сейф там был, угадал гэбэшник. Встроенный в стену, с дверцей из тёмного металла и комбинационным замком. «Беренс», модель посерьёзнее например, той, что стояла в кабинете Штейнберга. Четыре диска, усиленный корпус, защита от высверливания. Хорошая вещь. Дорогая. Вот только…
Он не полез к сейфу сразу. Вместо этого он отошёл на пару шагов (не забывая высматривать ловушки) и погрузился в восприятие на полную. Кража второго ранга в сочетании со скрытностью давала удивительный эффект — он как будто смотрел на мир через два фильтра одновременно. Один показывал скрытые механизмы, структуру вещей, их уязвимости. Второй — показывал наблюдение, внимание, то самое ощущение, когда кто-то, или что-то, смотрит на тебя. И понял…
Понял, что сейф за гобеленом — обманка. Хорошая, качественная, с настоящим механизмом и даже с какими-то бумагами внутри — не обманка даже, скорее ухоронка же — но для не слишком важных вещей. Энергетический след, остаточный фон, который оставляет на предметах их хозяин, был на этом сейфе тусклым, размытым. Барон открывал его редко и нерегулярно. А еще без тех эмоций, оставляющих свой отпечаток на энергетике, с какими открывают настоящий сейф. А вот в другом углу комнаты, у книжного шкафа…
Семён медленно повернулся, уронив каплю крови из носу — он сам не заметил, насколько глубоко нырнул в своеобразный транс, насколько глубоко погрузился в это странное созерцание. А осознав, выматерился сквозь зубы и кинулся затирать этот нежелательный след. Особенно нежелательный, если вспомнить, чьим вассалом является хозяин дома.
Книжный шкаф. Высокий, от пола до потолка, с резными дверцами и стеклянными витринами. За стеклом — ряды книг в дорогих переплётах, какие-то папки, коробки. Ничего особенного на первый взгляд, да и на второй-третий тоже. Но вот энергетический след, отпечаток регулярного прикосновения, регулярного внимания, регулярного использования, вёл именно сюда. Не к шкафу в целом — к конкретному месту, к средней полке, где стояли не книги, а статуэтки несколько деревянных шкатулок и старая серебрянная чернильница.
Семён подошёл ближе. Открыл стеклянную дверцу — она даже не скрипнула, петли были хорошо смазаны. Протянул руку к средней полке, коснулся чернильницы — и тут же одёрнул руку. За полкой, сразу за чернильницей, воздух был другим. Более плотным. Более напряжённым. Как будто туда вмонтировали невидимую стену, о которую спотыкался не взгляд, а само восприятие. Семён сосредоточился,балансируя между внимательностью и осторожностью, и картина прояснилась.
Сигнальная сеть. Однозначно поинтереснее той, что в коридоре, отличие как от пиджака…ну, не с Садовода, из из приличного магазинчика — и пиджака же, но сшитого на заказ.Серьёзная, дорогая работа. Плетение из нескольких слоёв, каждый из которых реагировал на свой тип воздействия. Первый слой — на движение, как обычная сигналка. Второй — на изменение температуры, на тепло человеческого тела. Третий, судя по ощущениям, на магию. На любую магию. Любое заклинание, даже самое слабое, любое магическое воздействие на дверцу сейфа или даже рядом, и плетение сработает, послав сигнал на амулет барона. Угадывалось еще что-то за этой пеленой, очевидно — механическая часть. Барон был настоящим параноиком…впрочем, это он уже говорил. Впрочем, можно и повторить — хотя бы потому, что совершенно непонятно, что делать дальше, если сигналка действительно сработает на любую магию…любую…магию. А ведь его навыки — не магия, иначе бы Долгих раскусил его куда глубже. Да и сейчас, сканируй он шкаф любым местным навыком — сработка бы уже произошла. С точностью и качеством управления энергией у него, конечно, проблемы — дохлый амулет тому свидетель. Ну да ломать не строить…опять же, дохлый амулет тому свидетель.
Самым сложным оказалось нащупать все слои сигнальной сети — а их оказалось не два и не три, а целых семь. Точно семь, он дважды перепроверил. Отправить половину треть своего резерва, втянувшегося в тончайшие сенсорные нити и перегрузившие их было в разы проще. Даже поймать вовремя подставленным платком очередную капельку крови было сложнее.
Аккуратно убрав чернильницу, Семён без особого удивления обнаружил в стене небольшую металлическую дверцу с комбинационным замком — а чего, собственно, он ожидал: добра, сложенного аккуратной стопочкой и перевязанного бантиком? Было бы, конечно, неплохо, но мироздание подобными жестами вежливости как-то не балует, особенно его, особенно в последнее время.
Стетоскоп — приложить к холодному металлу, диск — медленно покрутить, и мир сузился до этого звука. До этих щелчков. До этих микроскопических вибраций, которые улавливали пальцы. Всё остальное стало неважным, попросту перестало существовать — в мире остались только он и замок. Только металл, который надо было понять, почувствовать, уговорить открыться. Можно сказать, наладить с ним конструктивный диалог.
Поехали. Первый диск — против часовой стрелки, медленно, очень медленно, чтоб не пропустить тот самый щелчок, когда сувальда встаёт на место. Готово. Второй — уже по часовой, чуть быстрее, потому что механизм тут был туже, пружины сильнее — но и второй сдался без особых брыканий. Третий — вообще как по маслу. А вот четвёртый…
А вот четвёртый — это уже интереснее. Диск с секретом — ложный паз, фишка этого производителя, только сложнее обычного. Попадёшь в паз — замок заклинит, и приехали, можно собирать вещи и идти сдаваться добрым людям из охраны, желающим побеседовать с ночным гостем по душам. К счастью или к сожалению (это с какой стороны посмотреть), он не попал — пальцы сами нашли правильный угол, выбрали правильное усилие, выстроили правильную последовательность. Спасибо, Кража, спасибо, родная, без тебя бы пропал.
Щелчок. Дверца открылась.
Внутри было то, что он и ожидал. И кое-что ещё, чего он, прямо скажем, не ожидал — но это уже отдельная история, и до неё нужно ещё дойти.
Стопка папок, перевязанных бечёвкой. Конверты с сургучными печатями — Семён мысленно отметил, как любят местные всякую такую
