описывал Долгих: кованые прутья между каменными столбами, высотой аршина три, с острыми навершиями. Столбы, как и парк, старые, замшелые, с выветрившимися гербами. И на каждом столбе — выбитая в камне руна, едва заметная в лунном свете. Старый рунный контур, которому было лет сто, если не больше. Семён остановился в тени старого дуба, метрах в двадцати от ограды, и сосредоточился.
Глава 15
Предварительно, картина не слишком радовала. Но, кстати, и не огорчала особо тоже. Сойдет, в смысле.
В обычном зрении руны выглядели просто как углубления в камне, чуть более тёмные, чем окружающая поверхность, но ничего особо интересного. В ночном зрении все то же самое, просто контрастнее. Но вот стоило Семену использовать новые ранги навыков, дающие возможность взглянуть на мир чуть по другому, увидеть суть вещей. Более детально понять, что здесь можно позаимствовать, а чего стоит избегать…
Руны светились, хотя глазами он по прежнему видел просто камень. Но то самое шестое-или-какое-там-по-счету чувство теперь рисовало совсем другую картину. Руны были горячими, дышащими каналами куда-то. Живыми. Они пульсировали, как пульсирует кровь в венах, совершая непонятный цикл с периодом примерно в две секунды. Между ними, от столба к столбу, тянулась тонкая, едва заметная нить — энергетическая линия, образующая замкнутый контур. Как сигнальная растяжка, только из света. Нет, не из света — скорее, из энергии…тоже нет. Из напряжения, вот. Из чего-то, что всегда ждало и было готово сработать в любой момент.
Семён медленно двинулся вдоль ограды, на север, к заднему двору, где должен был находиться искомый погреб. И разрыв в контуре, понятное дело. Шёл, не отрывая взгляда от рунного конструкта, анализируя его работу. Обостренное восприятие услужливо подсказывало детали: защита стара, но рабочая. Действительно, реагирует на пересечение физических объектов размером больше кошки, при этом не различает объекты — сработает на всё, что пересечёт линию.
Если сигнал действительно уходит на амулет в перстень барона…это было хорошо. Это означало, что даже если контур засечёт вторжение, барон узнает об этом не сразу, а только когда вернётся и проверит амулет. А к тому времени — если всё пойдёт по плану — визитер уже будет далеко.
Наконец впереди показалась старая постройка из красного кирпича, уже вросшая в землю, с покосившейся от времени дверью и просевшей крышей. Рядом с погребом ограда огибал старый колодец, и вот тут-то Семён увидел то, о чём говорил Долгих. Кирпичная кладка на одном из столбов просела, пошла трещинами, и руна, выбитая на этом столбе, была повреждена. Все еще держалась, поток энергии имел запас прочности, позволяющий функционировать даже после повреждения основы, и в солнечный день контур оставался бы рабочим безо всяких «но». Но сейчас был дождливая ночь, и насытившая воздух влага ослабила течение сигнальной конструкции, а иногда пробивающийся сквозь тучи лунный свет внес свои коррективы в пульсацию рун. Немного. Слегка. Почти незаметно…но, когда сложились все три фактора, в этом месте контур переставал быть непрерывным.
Разрыв шириной с треть аршина, как и обещал жандарм. Может, даже чуть больше. Достаточно, чтобы пройти человеку, если он умеет контролировать свою ауру. Если он умеет прятаться не только от глаз, но и от магии. Семён умел. Как минимум, думал что умел.
Подойдя поближе к ограде,взломщик прислушался, пригляделся. Принюхался даже. Нет слов для новых чувств, но и их тоже задействовал. И нырнул в скрытность на полную. По самое небалуйся, до ощущения, что сама сущность начинает растворятся, убедив мир, что ее никогда не было. Кокон раскрылся вокруг него, обволакивая и пряча. Делая невидимым, несуществующим для мира, для любого внешнего наблюдения. Аура, его энергетический след, его тепло, его дыхание — всё это сжималось, сворачивалось внутрь, пряталось в каком-то неведомом измерении, которое он сам не мог толком описать. Семен сделал шаг. И прошёл сквозь разрыв в контуре. Совершенно этого не ощутив, не своими родными органами чувств, ни системными способностями. На всякий случай решив считать это хорошей приметой.
Ночной гость стоял на заднем дворе особняка. Впереди, метрах в тридцати, высился тёмный силуэт дома, два этажа и мезонин, увенчанные высокой крышей с кирпичными трубами. Справа от дома — вольер для собак, сейчас пустой. Ну да, сами собаки, по словам начальства, ночью выпускались во двор, да и смысл поступать иначе. Собственно, вот и они. Первая лежала у крыльца чёрного хода, свернувшись калачиком на деревянном настиле. Крупная, лохматая, с мощной башкой, размером с хорошего телёнка. Вторая — чуть поодаль, у сарая, вытянувшись во всю длину и положив морду на вытянутые лапы. Вот не нравились они Семену. Не лапы, в смысле, а зверюги целиком. И было подозрение, что и он псинам не понравится, если те проснутся. Нет, Долгих вроде чего-то обещал по этому поводу, но идти то мимо этих мохнатых крокодилов-переростков ему, а не жандарму.
Так что Семён спешить не стал, наоборот замер, прикидывая обстановку. Собака номер раз, которая у крыльца, спала крепко, лишь чуть подрагивая во сне. Вторая, у сарая, тоже вроде бы спала, но её сон был более чутким — уши подрагивали, ноздри раздувались, втягивая ночной воздух. Ветер дул от дома в сторону сарая, и это было на руку, но ветер ведь мог и перемениться.
Стоять можно было долго, но вот толку от этого было немного и он двинулся вперед. Медленно-медленно, плавно-плавно, перенося вес с ноги на ногу, так что не шевелились даже отдельные камешки гравия. Скрытность окутывала его незримым плащом, струилась вокруг фатой, и это было поистине странное, почти сюрреалистическое ощущение. Он шел, и мир вокруг него расступался, не в силах осознать то, что пряталось в ажурных, невесомых лентах скрытности. Не было нужды прятаться в тенях, ведь он сам был тенью. Не требовалось избегать взглядов — взгляды, если бы они были, сами избегали его. Даже ветер, казалось, огибал его фигуру, не создавая завихрений, которые могли бы донести его запах до чуткого собачьего носа.
Или не огибал?
Первая собака подняла голову. Что-то учуяла? Жандарм лоханулся, и это не простые животные, а магически модифицированные? Жандарм же лоханулся, и снотворное, или что это было, не подействовало как должно было? В любом случае, Семён замер мгновенно, на середине шага, застыв гипсовой статуей. НУ, как вон та девушка с веслом…казалось бы, откуда здесь эта отрыжка соцреализма?..Насколько тупые мысли лезут в голову в такой момент… Правая нога зависла в воздухе, не коснувшись земли. Он не дышал. Не
