class="p1">Я стоял, не двигаясь. В голове вспыхнуло короткое: он смотрел мне в лицо, кланялся, говорил «предводитель» — и всё это время считал меня недостойным.
Морвенн наклонил голову, чуть прищурился.
— Ты больше в мать, чем в отца, — произнес он.
Не объяснил. Не добавил ничего. Просто бросил, как камень, и откинулся назад, наблюдая, куда он попадёт.
Я почувствовал, как внутри что-то сместилось. Не страх. Не ярость. Сомнение, которому я раньше не давал поднять головы.
Мать.
Я никогда ее не видел. Не слышал её голоса. По словам отца, она была человеком и умерла во время родов. О ней говорили так мало, что это почти стало правилом. Ни портретов. Ни вещей. Ни имени, которое произносили бы без паузы.
А Морвенн сказал это так, будто знает.
Я не стал спрашивать. Не здесь. Не сейчас. Если открою рот, он почувствует, что попал.
Я развернулся.
— Это всё? — бросил Морвенн мне вслед, уже опять спокойный. — Ты забираешь мои земли и думаешь, что это поможет тебе удержать власть, когда все узнают, кто ты?
Я не ответил. Поднялся по ступеням, слыша только собственные шаги.
Наверху воздух был теплее, но дышать не стало легче. Я остановился у факела на повороте и на секунду закрыл глаза.
В голове снова всплыло то, что я видел в бумагах. Сейчас было важно только это.
Глава 50 Земля в обмен на сердце
После темницы я не стал возвращаться в Совет.
Сразу велел позвать Дэриса.
Он вошёл быстро, с тем же спокойным лицом, с каким принимал любые приказы. Я не сел. Стоял у стола, опираясь ладонями о край.
— Оформить земли Морвенна в собственность дома Ардэллов, — велел я. — Все.
Дэрис не переспросил. Только взгляд стал внимательнее.
— Все? — всё же уточнил он.
— Полная конфискация. Как у предателя.
Он выдержал паузу.
— Лайриса — его наследница.
— Предательство обрывает право наследования.
Этого было достаточно. Он кивнул.
Когда дверь за ним закрылась, в комнате стало тихо.
В этой тишине слишком отчётливо всплыло лицо Селин — холодное, упрямое, не готовое уступать. Она стояла в маленькой комнате, будто между нами и правда был коридор, из которого можно уйти. Я отнял у Морвенна земли, но не знал, как вернуть её.
Я подошёл к окну. Во дворе двигались люди, сменился караул, кто-то стучал молотком у ворот. У меня в голове было тесно от мыслей.
Мне нужен был рычаг.
Ведьмы не боялись нападения, не страшились пролить кровь ни свою, ни чужую. Но и у них были свои слабые места. Я видел в бумагах направление. Если всё сойдется, это может сработать.
Они удержали меня один раз. Второго не будет
Стук в дверь был коротким.
— Предводитель, — раздался голос за дверью. — Леди Морвенн просит аудиенции.
Я задержал дыхание на секунду.
— Впустите.
Дверь открылась. Вошёл стражник, остановился у стены. За ним — Лайриса.
Она была без украшений, в тёмном платье, сдержанном до холодности. Лицо — ровное, спокойное. Ни истерики, ни слёз. Только взгляд — прямой.
Стражник не отходил.
— Оставьте нас, — велел я.
Он замялся.
— Предводитель, приказ о…
— Я сказал — оставьте.
Он кивнул и вышел, закрыв дверь. Замок щёлкнул глухо.
Теперь мы стояли вдвоём.
Лайриса не оглянулась на дверь. Не проверила, ушёл ли стражник.
— Это правда? — спросила она сразу. — Ты лишаешь отца земель?
— Да.
Она выдохнула сквозь зубы.
— Ты не имеешь права.
— Имею, — ответил я.
Она сделала шаг ближе.
— Это имущество моего рода.
— Было.
В её глазах мелькнуло не возмущение — страх. Едва заметный, но я его уловил.
— Ты не можешь оставить нас ни с чем, — произнесла она уже тише.
— Я не собираюсь оставлять вас «ни с чем», — произнес я. — Если у тебя родится ребёнок, всё перейдёт ему.
Она замерла. На секунду даже расслабилась.
— Тогда зачем это всё? — спросила она.
— Всё, кроме болот, — добавил я.
И вот тут она поняла.
— Болота? — переспросила.
— Земли, на которых живут ведьмы, — уточнил я.
Её лицо изменилось. Теперь в нём не было ни достоинства, ни расчёта. Только быстрая работа мысли.
— Ты делаешь это ради неё, — произнесла она.
Я не ответил.
Это оказалось хуже любого признания.
— Я жду от тебя ребёнка, — напомнила она, и в голосе впервые прозвучало напряжение.
На секунду я представил: если это правда. Ещё один ребёнок. Ещё одна женщина, которая будет смотреть на меня так же, как Селин — с болью и недоверием. Я не позволю этому повториться.
— Тогда тебе стоит быть осторожнее со словами, — заметил я.
Она поняла.
— Ты мне не веришь.
— Я сказал: если ребёнок родится, он получит наследство.
— Ты завершишь обряд, — потребовала она.
— Нет.
Одно слово.
Без крика. Без злости.
Я сказал это спокойно, но внутри уже знал: даже если бы не болота, не сын, не война — я всё равно не выбрал бы её. Потому что мой выбор давно сделан.
Она побледнела.
— Ты дал слово.
— Обряд не был завершён.
— Ты обязан.
— Я ничего не обязан.
В комнате стало тесно.
— Ты унижаешь меня, — выдохнула она.
— Я лишаю предателя его собственности, — ответил я. — Это не про тебя.
— Это всегда про меня, — сказала она тихо. — Ты думаешь, я не вижу?
Она сделала шаг назад.
— Ты пожалеешь, Кайрен.
В её голосе не было истерики. Только холод.
Она развернулась и вышла, не хлопнув дверью.
Я остался один.
На секунду позволил себе выдохнуть.
Если она лжёт — она будет бояться дальше.
Если говорит правду — время покажет.
Но болота мне нужны сейчас. Не как земли. Как путь к Селин и сыну.
Я открыл дверь.
— Подготовить гонца.
— Куда?
— К Матери болот, — сказал я. — Срочно. Я хочу видеть её в замке.
Стражник кивнул и ушёл.
Я не знал, согласится ли она меня выслушать. И уж точно не знал, захочет ли Селин простить. Но выбора у меня больше не было.
Глава 51 Письмо в темноте конюшни
Селин Таль
Я не могла больше сидеть в комнате и ждать, пока мужчины решат, что мне делать.
Свиток лежал в потайном кармане, выжигая пустоту в груди. В голове крутились одни и те же слова: отказ, сын, право наследования… и печать.
Кайрен — сын ведьмы.
Не легенда, не слух. Бумага.
И Матерь. Та самая, что держит моего ребенка.
Если она отдала своего драконам, добровольно или по договору, то какое право имеет удерживать моего?
Она назвала это порядком. Тогда пусть объяснит, почему для неё
