порядок один, а для меня — другой.
Я должна была увидеть её. И спросить это в лицо.
Кайрен не отпустит. Даже если буду умолять.
После того как я ушла в другую комнату, он стал еще внимательнее. Я чувствовала это по замку: взгляды стражи, слишком быстрые поклоны слуг, служанки, которые появлялись рядом раньше, чем я успевала подумать, что хочу выйти.
Я подошла к двери и прислушалась. За стеной было тихо. Но тишина в замке никогда не была пустой. За мной наблюдали, и я это знала.
— Воды, — приказала я, когда одна из служанок заглянула внутрь. — Горячей. И… найди мне что-то из одежды. Попроще.
Девушка кивнула слишком быстро, будто боялась задать лишний вопрос.
— И поесть, — добавила я. — Только не сейчас. Позже.
Она ушла. Вторая тут же шагнула ближе, словно её место было рядом со мной по умолчанию.
— Пока все, — сказала я ровно. — Подожди за дверью.
Она поколебалась, но вышла.
Я выждала несколько секунд и открыла снова.
— Принеси воды сама. Не через кухню. Побыстрее. И проследи, чтобы она была горячей, — велела я.
Девушка растерялась, но кивнула и торопливо ушла по коридору.
Я не стала тянуть. Накинула плащ, затянула шнур. Вышла тихо, не торопясь. Быстрые шаги в замке всегда привлекают внимание.
Коридоры были длинными, холодными. Камень под ногами отдавал сыростью. Я шла, считая повороты, ориентируясь по памяти.
Пешком я далеко не уйду. Меня догонят раньше, чем я пересеку двор. Кайрен вернет — силой или словом, разницы нет. Связь не даст мне скрываться долго. Я это знала.
Но если взять лошадь, я выиграю время. Не чтобы сбежать. Чтобы успеть. Сказать то, что должна. Услышать ответ до того, как меня вернут.
К конюшням вели не парадные проходы, а боковой коридор, узкий и плохо освещенный. Там меня никто не ожидал увидеть. Я глубже натянула капюшон и поспешила вниз по лестнице.
Мне везло, в этом крыле замка было пусто, а те редкие слуги, кто все же попадался навстречу, не обращали на меня внимания, не распознав под грубым плащом фаворитку предводителя.
Я бесшумно проскользнула в конюшню, надеясь позаимствовать спокойную лошадь, когда услышала голоса.
— Поезжай быстро, без остановок, — произнес женский. Мелодичный, но властный. Я узнала его сразу.
Лайриса.
Прижалась к стене, стараясь не шевелиться и даже не дышать. Сердце ударило сильнее. Выдать могла любая мелочь: скрип доски, шорох ткани.
Говорили тихо, но камень хорошо отражал звук.
— Передашь лично, — произнесла она. — Не через слуг. Не через третьи руки. Скажешь: условия изменились.
— Леди, это риск, — ответил незнакомый мужчина.
— Риск будет, если ты начнешь рассуждать, — отрезала она. — Они должны знать, что Кайрен не удержит власть надолго. И что у него есть враги не только снаружи.
Я задержала дыхание.
Гонец.
Осторожно выглянула из своего укрытия.
Конюшня была полутемной, но внутри теплее, чем в замке. Запах сена, кожи, животных — живой, густой. Лошади фыркали, переступали в стойлах. У дальней стены стояли двое: Лайриса и мужчина в дорожной куртке. Кажется, на нем были знаки Морвенна, в темноте не разобрать.
Лайриса сунула мужчине в руку конверт.
— Скажешь ему, — произнесла она, чуть понизив голос, — что Морвенн не сдаётся. Кайрен слишком приблизил к себе ведьму, многие недовольны. Сейчас самый подходящий момент для удара.
Я не слышала, что ответил гонец. Только увидела, как он кивнул.
Лайриса отступила на шаг, давая ему пройти к стойлу. Мужчина действовал быстро и без лишних слов. Подтянул подпругу, проверил ремни, одним движением вскочил в седло. Конь дернул головой, будто чувствовал спешку.
Я стояла, вжавшись в шероховатый камень. По спине пробежал холод. Это не просто письмо. Это приглашение к войне.
— Сделай все быстро, — бросила Лайриса напоследок.
Ворота приоткрылись. Ночной воздух ворвался внутрь вместе со скрипом дерева. Несколько глухих ударов копыт — и всадник растворился в темноте.
Створки закрылись.
В конюшне снова стало слышно только дыхание лошадей.
Я не сразу поняла, что сжимаю кулаки.
«Условия изменились».
Она говорила не с отчаянием. С расчетом.
Кому она отправила письмо? Соседнему правителю? Тем, кто ждал ослабления власти? Или тем, кто уже готов двинуться на замок?
Если ударят сейчас, Кайрен окажется между Советом, ведьмами и внешним врагом. Сердце болезненно заныло.
Я пришла сюда за лошадью, чтобы уйти к болотам. Но теперь не знала, куда мне бежать.
Поговорить с ведьмами, потребовать отдать мне сына? Если готовится вторжение, они надолго могут оказаться отрезанными от замка.
Или вернуться к Кайрену? Предупредить, что внутри уже плетут опасную интригу?
Связь между нами дрогнула — тихо, едва ощутимо. Он рядом. И он не знает, откуда готовится удар.
Я осторожно шагнула назад, решив уйти так же бесшумно, как вошла. Ещё один шаг. Если сейчас выберусь, у меня будет время подумать.
Под каблуком что-то хрустнуло. Сухая щепка. Звук был коротким, но в тишине показался выстрелом.
Лошадь в соседнем стойле резко ударила копытом, фыркнула.
Лайриса повернула голову.
Её взгляд прошел по проходу, скользнул по теням и остановился на мне.
Мы встретились глазами.
На её лице не было удивления. Только неприкрытая злость и презрение. Она сжала челюсть и приготовилась для удара.
Глава 52 Огонь, который не был моим
Лайриса не дернулась. Не отступила.
Она просто подняла руку.
Над её ладонью вспыхнул свет — резкий, слепящий, рваный, как крик. Не пламя, не факел. Ведьмин горелец.
У меня перехватило дыхание.
Свет вытянулся, дрогнул, словно рвался вперёд. Тот же. Я уже видела его. Не глазами — кожей. В академии, когда воздух вспорол огонь и меня обвинили в поджоге. На свадьбе — когда из пустоты сорвался узкий луч, как копьё.
Тогда я не успела понять.
Сейчас — увидела ясно.
— Это… — голос едва не сорвался. — Это была ты.
Лайриса не опустила руку. Горелец плясал над её пальцами, освещая лицо снизу, делая его резче, холоднее.
— Ты слишком долго складываешь два и два, — произнесла она спокойно.
В груди стало пусто и горячо одновременно.
— Академия, — выдохнула я. — И свадьба.
Она улыбнулась одним краем губ.
— Тебя было так легко обвинить. Ты ведьма. На тебя подумали бы в любом случае.
Сено за моей спиной пахло сухо и остро. Лошади нервно переступали в стойлах.
— Ты пыталась меня убить.
— Пыталась? — она чуть склонила голову. — Я не люблю незавершённых дел.
Горелец вытянулся, стал тоньше, плотнее. Уже не вспышка, а луч — ровный, направленный. Как тогда.
— Ты думала, болота держатся только на милости Ардэллов? — продолжила она, почти лениво. — Мир устроен
