их телах. Частично слились с ними. Искалеченные, необратимо повреждённые. Запретное искусство рассматривает повреждение души как худшую из возможных практик…
Я знал только одного человека, достаточно беспринципного, чтобы экспериментировать с темой, которую обычные некроманты считали табу. По невероятному совпадению и к огромному моему сожалению в прошлом он также являлся хозяином Полуночи. Моим непосредственным предком. И хотя замок в какой-то момент воспротивился опытам безумного лорда, он запросто мог оставить ряд «подарков» в неизвестных схронах.
Спустя семьсот лет некая обширная группа тщательно обыскивала замок на предмет ценных вещей и артефактов. Наверное, они сильно обрадовались, когда обнаружили тайник с чем-то вроде хорошо запечатанного, фонящего магией ларца. Додумались притащить в своё новое хранилище и уж потом вскрыть.
С тех пор в подвале Полуночи находился очаг штамма «Мортум» с несколькими сотнями погибших от него идиотов. И где-то рядом с эпицентром лежала бесценная наковальня, необходимая для драконьей кузни.
Наследие лорда Бертрама фон Харгена нагоняло меня и портило жизнь в самых неожиданных местах.
Глава пятнадцатая
У моего замка были… странные отношения с нежитью.
Полночь не просто замедляла время, она бесконечно растягивала его для всех своих обитателей. Даже для тех, кто находился вне её контроля и шатался по бесконечным коридорам, доставляя проблемы законному хозяину. Всех, кто оказался пойман в силки Полуночи, ждала одна судьба. Вечная жизнь, переходящая в не-жизнь, с постепенным угасанием, потерей рассудка — всё это очень сильно напоминало оригинальное проклятье нежити. За тем исключением, что замок каким-то образом позволял воссоздавать тело на основе уцелевшей души.
Чего далеко ходить — я раз десять умирал и возрождался подобным образом, а некоторые тени проворачивали это по сто раз за год. Почти все слуги замка изначально находились в состоянии пойманных душ, пока не воплощались призывом хозяина. Кас, превращённая в баньши много столетий назад, потеряла тело, но смогла вернуть его после ритуала. При всём при этом я до сих пор под дулом пистолета не смог бы выдать точное определение слова «душа». Души просто… существовали, находились внутри тел или без них, использовались в качестве источника силы, могли хранить воспоминания не хуже мозга и принимать самостоятельные решения.
А ещё их повреждение считалось страшным моветоном, даже по меркам профессиональных некромантов.
Твари, что снова надвигались на нас, представляли из себя яркую иллюстрацию того, чем грозило необратимое повреждение души. Штамм «Мортум» превратил их в безумных гибридов зомби и призраков, которые на ходу латали свои мёртвые тела столь же мёртвыми, изуродованными душами. Теоретически эта картина была даже не в топ-десять среди всех ужасов, что я наблюдал за последний год, но отчего-то рождала непередаваемое, глубинное отвращение. Подозреваю, что столь сильное чувство поступало напрямую от самой Полуночи, часть которой всегда находилась внутри меня.
Мы отбросили строй мертвецов дважды, не поленившись разрубить некоторых на крупные куски. Бесполезно — синеватая дымка мёртвых душ заменяла собой всё, поддерживая в боеготовности самую крупную уцелевшую часть тела. Таким образом в третьем натиске наёмников участвовали бойцы без головы, рук и ног, нижние половины туловища и, напротив, головы с частью груди и единственной уцелевшей рукой. Кулина, обычно предпочитающая менее радикальные методы, даже окатила одного особо надоедливого гада мощнейшей слаймовой кислотой. Гад задёргался и растворился до состояния каши из плоти и костей, но и вокруг этих отвратительных останков сформировалось полупрозрачная пародия на тело.
Призрачные руки врагов держали оружие не так уверенно, как обычные, били слабее и развеивались от ответных ударов, но неизменно возвращались на место. Призрачные головы были лишены отличительных черт, не считая чёрных провалов на месте глаз. Сражались они гораздо более слаженно, чем рядовые тени, но пока что численное преимущество им не помогало. А вот способность не умирать…
Надо отступить. Наковальня никуда не убежит, она пролежала здесь триста лет и спокойно потерпит ещё сутки. Отступить, проанализировать ситуацию в спокойной обстановке и вернуться с полноценным боевым отрядом, укреплённым магической поддержкой.
— Отходим, — скомандовал я.
— Вик!
Отряд мертвецов в очередной раз латал повреждения, так что я позволил себе обернуться на крик Кулины — и похолодел. Узкого прохода, по которому мы сюда добрались, больше не было — стены сомкнулись, отрезая путь назад. Засада для незваных гостей? Одна из старых ловушек Полуночи, которую наёмники приспособили, чтобы избавляться от враждебных теней? И никаких тебе кнопок или рычагов в области видимости!
Я повернулся назад, и из моего горла вырвался низкий глухой рык.
— Лорд Виктор… — начал говорить Арчибальд, но не успел закончить.
Тридцать целей. Нет, даже двадцать восемь. Не делится на шесть, в отличие от тридцати, но так даже лучше — пару раз можно и промазать. Всего-навсего пять барабанов.
ОГОНЬ!
Воздух наполнился грохотом выстрелов, пока Райнигун щедро раздавал бывшим наёмникам окончательную смерть. Каждая серебряная пуля находила цель, испепеляя восставшие тела вместе с их изувеченными душами. Каждый рассыпающийся мертвец оставлял после себя бледное пламя Полуночи — они всё-таки получили небольшую частицу её души. Возможно, именно поэтому незапланированный эксперимент лорда Бертрама остался стабилен спустя триста лет, а не разложился на плесень и липовый мёд спустя пару месяцев.
После третьего опустошённого барабана оседающий прах начал мешать прицелу, но я уложился ровно в тридцать пуль — и спокойно зарядил ещё шесть. Безмятежность остановленного времени! Из последствий — едва заметная головная боль, но не более того. Мои собственные резервы силы плюс новообретённая мощь Авалона готовы были простить мне и значительно более серьёзные траты.
— Слушаю, Арчибальд, — наконец сказал я, опуская Райнигун в кобуру.
— Для начала, позвольте вас поздравить с открытием одной из сильнейших возможностей вашего фамильного оружия, — мягко сказал артефактор. — Это большое достижение, особенно для молодого хозяина, и в очередной раз доказывает вашу глубокую связь с Полуночью. Далее, просто хотел напомнить, что ваши прекрасные спутницы говорили про количество наёмников…
— Не меньше пятисот!
— Именно так, госпожа Кулина. И есть подозрение, что если их тела начали подниматься под воздействием запретной магии, этой комнатой дело не ограничится…
Как наглядное подтверждение его словам до нас донёсся отдалённый шум — лязг оружия и шорох, как если бы несколько десятков человек одновременно проснулись и встали на ноги.
— Надо заблокировать двери! — выдохнула Луна, но я мягко удержал её за плечо.
— Постой. Сперва я кое-что проверю.
Арчибальду не понадобилось напоминать мне про то, чтобы внимательно осмотреть помещение. Не знаю, усилился ли «Взгляд библиотекаря» от посвящения в рыцари, но
