воспользоваться выспренней метафорой Марианны, продолжал тлеть настоящий огонь. Через несколько лет, уже в 1911 г., Марианна писала: «Опять как всегда: если я ее не вижу, растет протест против ее дел, если она со мной, само ее присутствие поглощает меня настолько, что любая критика исчезает в ощущении чистоты и благородства ее души. Волшебство ее бытия непреодолимо» (R, 493).
А что сам Вебер? На него также существенно повлияли любовные эскапады его бывшей студентки. Но сначала нужно сказать несколько слов об их виновнике Отто Гроссе.
Отто Гросс
Родившийся в 1877 г., звезда европейской радикальной богемы и enfant terrible психоаналитического движения Отто Гросс был сыном одного из основателей современной криминалистики знаменитого австрийского ученого и криминалиста Ханса Гросса, который, будучи недовольным сомнительной карьерой и дурной славой кокаиниста-сына, даже упек его на некоторое время в сумасшедший дом, а потом пытался отнять у него сына (своего внука), что ему, несмотря на все его полицейские и судебные связи, не удалось. Макс Вебер принимал участие в судебной защите Отто Гросса в его тяжбе с отцом.
Эльза познакомилась с Отто в 1907 г. через его жену Фриду Шлофер, которая, как сказано в первой главе, была еще школьной подругой Эльзы и ее соседкой на студенческой скамье во Фрайбурге. Вскоре после знакомства Эльза стала любовницей Отто. Чуть позже также через Фриду Шлофер с Отто познакомилась другая Фрида – Уикли, урожденная фон Рихтхофен, родная сестра Эльзы, а в то время жена профессора Уикли из университета Ноттингема. Фрида Уикли тоже стала любовницей Отто. При этом, как точно следует из имеющихся писем и свидетельств, Фрида Шлофер, она же Фрида Гросс, не противилась, во всяком случае, открыто, любовным увлечениям своего мужа. Уже это краткое экспозе демонстрирует характер среды, которую создал вокруг себя Отто Гросс и которая преображала многих интеллектуальных и разнообразно одаренных женщин, пробуждая их чувственность и даря ощущение новой, другой, необыкновенной судьбы.
Сначала несколько слов о самом Отто Гроссе, как его описывает Мартин Грин, который, сочиняя в 60-е гг. XX в. книгу о сестрах фон Рихтхофен, беседовал со всеми героинями этого повествования – Эльзой Яффе, Фридой Уикли и Фридой Гросс. Дальше по возможности близко к словам самого Мартина Грина. Отто был исключительно одарен с самого детства, по словам Эльзы Яффе, отец воспитывал его как принца. Он обучался в школе, а также с частными учителями и рос умным и индивидуалистичным для своего возраста. Отвергал мясо и алкоголь, но рано пристрастился к кокаину и опиуму. Был красив и атлетически сложен, многие замечали его пружинистый, скачущий шаг, хотя по причине каких-то анатомических нарушений был признан не годным к воинской службе. В студенчестве Отто был спокойным, прилежным, разборчивым в друзьях, не компанейским, избегал вина и женщин. Но это не означало гомосексуальных склонностей. Его любимыми предметами были ботаника и биология. В общем, до определенного возраста Отто Гросс был, что называется, ботаник, как в прямом, так и в переносном смысле. Он прекрасно говорил, хотя еще лучше слушал, был мягким и располагающим к себе юношей. После университета стал судовым врачом и часто ходил в Южную Америку. Фрау Яффе, пишет Мартин Грин, вспоминала в 1971 г. его рассказ, как он стоял на берегу в Пунта-Аренас, глядел в бесконечную тихоокеанскую даль и чувствовал себя на самом краю цивилизации. Отто продолжил свои ботанические исследования в Патагонии, но перед 1900 г. неожиданно оставил их в пользу психоанализа, что означало вообще поворот интересов в сторону культурного и политического развития, где главным стал анархизм. Высокий, стройный, светловолосый и голубоглазый в свои сорок он выглядел по-мальчишески. Лицо и манеры выражали открытость и благородство. Его профиль, как о том писал не один автор, напоминал хищную птицу, фантастического ястреба, ибо у него был большой крючковатый нос и отступающий назад подбородок. Но и черты, и цвета были мягкими и напоминали о фарфоровых статуэтках. Многие из знавших его говорили о мягкой серьезности взгляда, который он останавливал на лице собеседника, читая его с совершенным уважением и услужливостью (MG, 62).
Гремучая смесь, составленная из таких компонентов, как кокаин, революция и свободная любовь, не могла не привести к взрыву. По просьбе Ханса Гросса германские власти депортировали его сына в Австрию, где отец поместил его в психиатрическую больницу.
В материалах обследований содержится самохарактеристика больного:
Мои отношения хорошо известны в Германии и Швейцарии, мой круг друзей состоит из анархистов, и я верю в анархию. Мой опыт психоаналитика подсказывает мне, что существующая семейная модель ошибочна. Фактически семейная власть как источник власти вообще должна измениться. Мы все являемся жертвами внушения, известного как образование. Я верю в природные законы и их связь с естественной сексуальностью и в то, что эта естественная сексуальность отличается от той, что навязана нам <…> Сексуальность моих родителей вызывала во мне отвращение. Когда мне было около пяти лет, я обычно думал, что это похоже на убийство цыплят, и думал, что это насилие <…> В раннем детстве я испытал давление родительской власти, ощущение неспособности освободиться. Люди нуждаются в чем-то, чтобы преодолеть подавление, поэтому я обратился к кокаину. Я больше не могу употреблять алкоголь, потому что он развязывает мне кулаки. Когда я принимал кокаин, я мог думать свободно и говорить ясными словами <…> Я не хочу отказываться от приема кокаина, потому что у меня нет ничего, кроме моих мыслей <…> Вся моя жизнь была сосредоточена на свержении власти, прежде всего власти отцов. Для меня существовал только матриархат, закон орды. Вот почему я всегда боролся против правил, против сегодняшнего общества (СР, 95).
И тут же свидетельство его более позднего консультанта, известного психоаналитика Вильгельма Штекеля:
Отто является пионером матриархата и считает, что все социальные проблемы могут быть легко решены путем введения матриархальной системы. Его книги – в основном сильно проработанные теории – посвящены триумфу и окончательной эмансипации женщин. Если кто-то оскорбил даму, он немедленно бросает вызов этому человеку, несмотря на то что он против дуэлей и во всех остальных ситуациях поклоняется анархистским идеям. Он требует свободы во всех формах. Но это относится не ко всем людям <…> поскольку он питает горячую ненависть ко всем гомосексуалистам, т. е. педерастам. Если бы он был королем, он бы запер их, сжег и истребил. Таким образом, эта довольно странная концепция, применяемая только к людям, которые вписываются в его схему. Для него гомосексуалисты жестоки, потому что они презирают женщин, делая их ненужными
