Конечно, она уже знает о его отъезде! Знает и мучится! Так уж она прикипела к нему... Или это просто капризы избалованной девчонки, привыкшей получать понравившуюся вещь по первому требованию? Может быть, Стив по-своему прав – лучше игнорировать, не замечать, делать вид, что ничего не случилось?..
– Я устала, – произнесла Стася, глядя сквозь рюмку невидящим взглядом.
– Ну вот, давай выпьем – немного расслабимся.
– Я ездила в Ржев, – сообщила Стася безэмоционально.
– Когда ездила? – опешила я.
– Сегодня. Туда и обратно. Теперь у меня зверски болит голова.
– Стоп-стоп... Я что-то не пойму. Ты ездила в Ржев в командировку?
– А может, еще голова болит потому, что я весь день ничего не ела... Сейчас наелась вроде, а голова болит все равно.
– Не хочешь прилечь? – предложила я, чувствуя, что совсем растерялась. Выдержать линию поведения Стива у меня решительно не получилось. Я не могла держаться равнодушно – мне было болезненно жаль ее.
– Нет, только не прилечь! Я не хочу одна оставаться. Я из-за этого к вам приехала! Давай поговорим, Алла. Расскажи, как дела у Тани. Когда премьера?
– Давай выпьем все-таки! – Я подняла рюмку, жестом приглашая ее присоединиться. – Давай за Танин успех!.. Про премьеру точно не знает никто. Репетиции пока идут полным ходом... Но объясни, что ты делала в Ржеве? Какие могут быть по воскресеньям командировки?
– Это не командировка. Я так, по дурости, прыгнула в поезд. Не устояла.
– Настя, да ты что? Просто так прыгнула в поезд? На вокзале, что ль? Да как ты попала туда?!
– Очень просто. – Стася опять сжала в руке опустошенную рюмку, и я, опасаясь неприятных последствий ее машинальных движений, быстренько заполнила рюмку коньяком.
– Выпей, это очень хороший коньяк, – больше для собственного успокоения бормотала я. – Он отлично снимает напряжение... Так, может, ты объяснишь мне все-таки.
– Когда я утром приехала на вокзал...
– Значит, ты собиралась ехать уже утром?!
– Нет! Я никуда не собиралась! Мне хотелось увидеть его – в последний раз...
– В последний раз?! – неимоверно фальшиво воскликнула я.
– В пятницу Арвид уволился с работы. Сказал Альке, что уезжает в Ригу и что его любимая тоже скоро переберется к нему. Алька все выспросила у него, когда поезд, ну и все такое. Короче, сегодня в одиннадцать мы с ней приковыляли на Рижский вокзал.
...Изначально у Стаси не было никакого определенного плана. Чего она хотела? Просто ли увидеть Арвида, или, забыв гордость, броситься на шею к нему... а может, лучше встать на колени с единственной мольбой: не уезжай. Попробуем начать сначала!..
Словом, Стася даже отдаленно не представляла, как поведет себя, но при этом дико волновалась.
...Арвида, шагающего под руку с разряженной в пух и прах блондинкой, они увидели сразу, едва вышли на перрон к поездам дальнего следования. Стася испуганно попятилась назад, но Алька молча вцепилась ей в руку.
Держа «объект» на почтительном расстоянии, девушки следовали за ним до тех пор, пока он не остановился у вагона номер семь. Аля со Стасей притормозили в нескольких метрах от «объекта», схоронившись за фонарным столбом.
Стася трепетала при одной мысли, что Арвид ее узнает. Она панически страшилась быть опознанной, но в то же время ей смутно грезилось что-то в этом роде. Растерянные глаза Арвида, выражение запоздалого раскаяния на его прекрасном, мужественном лице. Смятение нарядной блондинки... Стася предчувствовала, что и сама не выдержит этой сцены – разревется. На перрон выльется целый водопад солено-горьких и приторно-сладких слез.
Пока Стася грезила и мечтала, Алька добросовестно пыталась разобраться в том, что происходило между Арвидом и его спутницей. Воровато выглядывая из-за столба, она наблюдала, как бесстыдно Арвид обнимает свою блондинку, как жадно привлекает ее к себе.
Блондинка, вопреки заранее сложившемуся о ней представлению, выглядела покорной и грустной. Или виноватой. Из-за столба понять это было сложно.
– Когда ты ко мне приедешь? – задыхаясь будто бы от страсти вопрошал ее Арвид.
Блондинка только горестно кивала – девушки не могли разобрать ее слов, потому что она стояла спиной.
Помолчали. Наконец, Арвид повторил свой вопрос. На этот раз его спутница оживилась и заговорила так громко, что Аля со Стасей сумели уловить смысл ею сказанного. Она не может уехать из Москвы до тех пор, пока не найдет себе достойной замены. Она проговорила это очень отчетливо и даже повторила во второй раз: достойной замены... замены в Холщеве...
Не замечая отчаянных Алиных жестов, Стася развернулась и двинула вперед по перрону. Миновав влюбленную парочку, оглянулась и посмотрела блондинке в лицо. Оно оказалось каким-то нечетким – расплывшимся, словно снятым на плохую камеру. Ее черты с трудом распознавались под слоем печали. Печаль, безусловно, была первична. И все же Стася догадалась: бережно, как хрустальный сосуд, Арвид обнимает за плечи мою подругу Светку.
Стася остолбенела. Но, как курица, которой только что оторвали голову, она продолжала двигаться вдоль желто-голубого фирменного поезда «Дзинтари». Так она дошла до конца перрона. Дальше логично было упасть. Можно на перрон, а можно и на рельсы. Какая разница, если все равно уже нет головы...
Значит, Светка?! Боже, это же было ясно как день! Стоило ему только раз съездить в Холщево... А имя?!
Как она не догадалась только?! Но – как она могла догадаться?!!
Я боялась: она начнет выспрашивать, знала ли я. И если знала, то почему ничего не рассказывала.
Как объяснишь, почему? Можно сказать: я тебя жалела. Но жалость, говорят, унижает человека.
К счастью, Стася не спрашивала меня ни о чем. Она, наоборот, хотела выговориться – отделаться от навязчивого мучительного состояния, которое терзало ее на перроне.
...Когда объявили отправление, она зачем-то кинулась к поезду и, пообещав проводнице кругленькую сумму, села в соседний с Арвидом вагон.
Поезд тронулся. Ей показалось: это фантастика! Они вдвоем, Он и Она, уезжают из этой злополучной, такой роковой для них обоих Москвы... Ах, как быстро проносятся за окнами деревья, леса, дачные домики. С каждым домиком – все дальше от них вокзал и эта печальная, словно неживая женщина, на которую почему-то запал Арвид. Запал – как будто заснул дурным сном. Нужно постараться разбудить его!
Стася решительно поднялась и направилась в соседний вагон. Она собиралась отыскать купе Арвида, но он одиноко стоял в коридоре и смотрел в окно. Стася подошла и без слов встала рядом. Некоторое время ехали в молчании – она все ждала, что он заговорит. Наконец, не выдержала и взглянула на Арвида. И поняла: он не видит. Ни ее, ни пролетающих за окнами деревьев. Он все еще глядит в глаза своей блондинке и, может быть, даже обнимает ее в своем воображении. А на лице у него – такая же печаль, за которой лишь угадываются дорогие Стасе черты.
