удивительный сад с кучей цветов и огромным морем роз, за которыми ухаживал специально нанятый садовник. Сбоку была беседка и пруд с водяными лилиями. Рядом огромный дуб и площадка для игр, которую сделали специально для Саши. Сейчас тут ничего не было, кроме дуба. Перед дворцом была огромная куча ни то мусора, ни то стройматериалов. Мне стало как-то обидно. В этом дворце я прожил больше двенадцати лет. Он стал для меня родным, а кто-то пришёл и всё сломал.
Мы с Сашей ушли в соседний ресторанчик пообедать. Его хозяйка делала замечательный бифштекс. Я сел за стол и заказал фирменное блюдо. Через пару минут передо мной стояла тарелка с огромным куском мяса, истекавшего вкусным соком. Мы сидели обедали и посматривали на дом. Саша молчал. Помнил ли этот дом, я не знаю. К нам подошла хозяйка. Я спросил у неё:
— А кто тут живёт?
Она опустилась на стул и сказала:
— О, тут раньше жил отличный человек, герцог Георг. Мы поставляли ему блюда к столу. Их кухарка готовить умела. Вот и приходила ко мне. Она говорила, что герцогу моя стрепня. А сейчас живёт шлюха императора. Он был замечательным. Потом его опозорили и обозвали переделком. Жаль, что герцог пропал. Его многие жалеют, а ещё больше то, что теперь не он верховный судья.
Саша подавился.
— Папа, разве можно так говорить. Ты говорил, что это плохо так называть женщину.
Хозяйка ресторана усмехнулась.
— Ваш мальчик прав. Так говорить о женщине нельзя, но есть загвоздка. Так она указана в документах. В штате двора она так и числится. Они тут хотели с этой не то женой, не то любовницей всё переделать. Вы на меня так не смотрите. Брат у меня правая рука столичного архитектора, потому-то я всё и знаю, да и из окна всё видно. Они тут вдвоём бегали и планировали. Разломали всё, а потом выяснилось что-то и вот так и остались валяться эти камни.
Я смотрел на женщину и улыбался, а потом Саша сказал:
— Вон она выезжает.
Я глянул на потенциальную жену. Тиган за эти два года почти не изменилась. Если только серьёзнее стала. На лбу залегла морщина, а в глазах больше не было того азарта. Она походила на измотанную и уставшую мать семейства. Я заплатил за обед. Мы вышли на улицу и направились в сторону нашей гостиницы. Саша прыгал рядом и напевал песенку, а потом остановился и спросил:
— Папа, а что такое переделок?
Я улыбнулся и подал ему руку.
— Ну, я родился женщиной, а потом из меня сделали мужчину.
— Ты…
Я рассмеялся.
— Да, Саша. Я тебе и мама, и папа. Хотя это смешно звучит. Но если в моей жизни появится женщина, то она легко родит от меня ребёнка.
Он задумался, а я решил его отвлечь.
— Хочешь попасть в тот парк, где мы когда-то были?
Мальчик тут же улыбнулся.
— Хочу. А на лодке будем кататься?
— Будем.
Мы шли по городу и беседовали о ерунде. Саша задавал кучу вопросов, а я ему отвечал. Потом я стал гонять его по программе. Нас остановили окриком:
— Герцог Георг.
А так как я не герцог, то мы так и шли вперёд. Саша что-то мне говорил. И тут меня развернули.
— Герцог…
Я улыбнулся. Передо мной была Тиган. Я осмотрел женщину. Она выглядела не очень хорошо. Под глазами залегли тени, словно не спала несколько дней.
— Миледи, вы кажется ошиблись. Я всего лишь скромный барон. Приехал с сыном на совещание судей.
Она смотрела на нас с недоумением.
— Мне показалось, что вы герцог Георг.
Саша посмотрел на неё и спросил:
— Скажите, а император у нас некультурный?
Я едва не сел и посмотрел на сына с недоумением.
— С чего ты это взял? — спросила женщина.
— Папа говорит, что такими словами, как вас называют, ругаются только некультурные и необразованные люди. Мне запрещают так говорить.
Тиган дёрнулась от слов мальчика и смотрела на него с непередаваемым выражением на лице.
— Да ты и не слышал ничего, а берёшься судить.
Саша опустил голову и проворчал:
— Когда конюху на ногу копытом наступают, он такое говорит, что заслушаешься. Но конюхи говорили, что так называют женщин, которые совсем плохо себя ведут и таких нельзя уважать и лучше не называть по имени.
Тиган посмотрел на мальчика с подозрением, а я поклонился ей и сказал:
— Вы простите нас. Мы живём далеко от столицы. Некоторых вещей не знаем, да и мать этого сорванца умерла. Вот и приходится мне выкручиваться. Вы извините, мы пойдём.
Я взял Сашу за руку и повёл его в сторону гостиницы. Когда мы завернули за поворот я посмотрел на сына и сказал:
— Сашка, ты насмешил меня, как я сдержался.
— Я правильно сказал?
— Ты молодчина, но в следующий раз давай не будем некоторых учить уму-разуму.
Он улыбнулся, и мы пошли в гостиницу. Я оглянулся. Мне показалось, что за нами кто-то следил, но на улице никого не было.
Совещание судей было назначено на следующий день. Оставлять Сашу в гостинице я не стал. Мы с ним оделись в наше парадную одежду и выглядели немного смешно. Для мальчика — это была такая игра в глупых провинциалов, а для меня способ маскировки.
Зал встретил наш шумом и криками. Двое судей не могли поделить место рядом со столом верховного судьи.
— Успокойтесь, — крикнул кто-то. — Герцога Георга всё равно нет.
— Говорят, что он приедет ради этого совещания. Мне нужны разъяснения в одном деле. Как мы можем рассматривать дела, если не к кому обратится за советом?
Я слушал это с улыбкой. Моё предложение о выпуске обобщения судебной практики так и кануло в безвестность.
— Что за скандал? — раздался голос Софии.
Она вошла в зал словно королева. Я сел сбоку, чтобы не заметили и
