Сделать признание ей было трудно, и, сжимая в руках чашку, она опустила глаза.
– Если хочешь знать, я ставлю на нем эксперимент.
– Что?! – От громогласного восклицания миссис Хибберт задребезжали чашки на столике.
Каролина от испуга уронила на стол чашку и посмотрела на тетку с негодованием.
– Он меня интригует. Он притворяется беспечным, легкомысленным бездельником, но я то знаю, что ему приходится несладко и он не чурается тяжелой работы. Он утверждает, что ищет богатую невесту, и все же тратит время на меня, вместо того чтобы ублажать девиц, которые могли бы составить ему достойную партию. Все это очень странно, и я хочу докопаться до истины.
– Господи, Каролина, но почему ты не можешь прямо признаться, что он тебе нравится? Что тебе весело и приятно в его обществе?
Каролина насупилась и в раздражении раскрошила воздушное пирожное.
– Потому что, – произнесла она с напускным хладнокровием, – это не имеет никакого отношения к делу. Да, он мне нравится. Но он интересует меня скорее как загадка. А ты ведь знаешь, что я люблю их отгадывать.
Тетушка Уин вздохнула, издав звук, больше похожий на стон, и с материнской нежностью погладила племянницу по щеке.
– Каро, дорогая, жизнь – не эксперимент. Нужно уметь просто радоваться жизни, а не заниматься ее препарированием.
– Я живу...
– Ты постоянно что-то изучаешь. Совсем как твой отец. А твоя мать любила жизнь. Ты помнишь, как все было...
– До того как она заболела? – перебила Каролина тетку. – Нет, тетя Уин, не помню. – Она видела, как от ее холодного ответа глаза тетушки расширились, но развивать тему не стала. Желая избежать дальнейшего разговора, Каролина порывисто встала, но Уинифред оказалась проворнее и успела схватить ее за руку.
– Твоя мать не была сумасшедшей! – горячо возразила она, и ее слова эхом разнеслись по небольшой комнате.
Каролина недоверчиво изогнула брови.
– Ты бы предпочла, чтобы я считала ее бессердечной? Жестокой? Или, может, извращенкой, бросившей семью, которая ее обожала?
Пальцы тети, только что клещами стискивавшие руку Каролины, вдруг разжались.
– Неужели ты не помнишь, какой она была одинокой? Ты должна понимать, что она причинила тебе боль непреднамеренно.
– Она была психически нездорова, тетя Уин. И сбежала с цыганом, потому что повредилась в уме.
– А знаешь, ты могла бы стать такой, как она. У вас много общего, – произнесла миссис Хибберт сентиментально.
Ни один мускул не дрогнул на лице Каролины, хотя услышанное сковало льдом ее сердце. Ей вовсе не хотелось, чтобы тетка видела, как глубоко задела своим неосторожным заявлением чувства племянницы. Она покачала головой.
– У меня нет ничего от моей матери. Ничего, – заявила Каролина с достоинством, потом спокойно собрала чашки и тихо вышла из комнаты.
Уинифред Хибберт остолбенело наблюдала за царственным уходом племянницы. Ее прямая как доска спина и высоко вскинутая голова, несмотря на поднос с посудой в руках, придавали ей сходство с королевой, покидавшей придворных.
События, похоже, вышли из-под контроля и приняли нежелательный оборот. Но невзирая на весь свой жизненный опыт, Уинифред пока не знала, хорошо это или плохо. За последние недели Каролина изменилась в лучшую сторону. Она повеселела, стала чаще улыбаться, и смех ее больше не звучал натянуто. Если это чудо сотворила с ней влюбленность в лорда Тэллиса, то что станет с бедняжкой, когда он наконец найдет себе богатую невесту?
Ситуация и вправду была не из легких. Возникал вопрос: что делать?
Наконец Уинифред приняла решение. Она позвонила в колокольчик. Томсон, как всегда, появился мгновенно, вероятно, по своему обыкновению подслушивал у дверей. Уинифред не упрекала его в этом, потому что его любопытство давало ей единственную возможность быть в курсе непредсказуемых действий племянницы. Но даже старый дворецкий ничего не знал о ее новом увлечении.
Уинифред покачала головой. Все же есть один человек, кто, по ее мнению, должен знать, что происходит, и она твердо настроилась поговорить с ним немедленно. Ей нужны были ответы на все вопросы, и ждать она не собиралась.
– Томсон, – обратилась она к дворецкому, направляясь к письменному столу. – Мне нужен лакей, чтобы отнести записку лорду Тэллису. Посыльный должен быть сообразительным и настойчивым. У тебя есть кто-нибудь на примете?
Старик поклонился, и кости его дружно хрустнули.
– Да, мадам. Все будет исполнено сию же минуту.
– Очень на это надеюсь, – проворчала Уинифред. Разговор с графом откладывать нельзя. Он должен быть в курсе того, что вытворяет Каролина.
Каролина робко поднялась по ступенькам дома, где жила мисс Флетчер. Достать адрес, зная имя дамы и род ее занятий, было проще простого. Однако теперь, стоя перед заветной дверью всего полчаса спустя после беседы с теткой, Каролина боялась встречи с любовницей Джеффри.
Какая она? Наверное, миниатюрная, с длинными ногами и ослепительной улыбкой. В балете она появлялась в образе греческой девы, что предполагало наличие длинных белокурых локонов и гибкого стана. Короче говоря, танцовщица скорее всего обладала конституцией, прямо противоположной ее собственной долговязой и полногрудой фигуре. От одной мысли, что Джеффри целовал мисс Флетчер так же, как целовал ее, Каролина содрогнулась.
Все же, поскольку она рискнула пуститься во все тяжкие, лишь бы сюда добраться, следовало завершить начатое. Сказав «а», следовало сказать «б». К тому же у нее накопилось столько вопросов относительно поцелуев, что только мисс Флетчер могла ей помочь.
Собрав волю в кулак, Каролина твердой рукой, но с трепещущим сердцем постучала в дверь.
На стук ответили сразу, но не лакей или слуга и даже не горничная. На пороге стояло миловидное создание с россыпью веснушек на щеках, непокорной копной рыжих кудрей, ниспадавших вдоль спины, и пышной грудью.
– О-ля-ля! – пропела девушка. – Я не тебя ждала.
– Прошу меня извинить, – ответила Каролина, покраснев от смущения. – Мне нужна мисс Луиза Флетчер.
– Это я, – прощебетала девушка и пружинистой походкой направилась в глубь дома.
Каролина, прикрыв за собой дверь, последовала за ней, с интересом разглядывая странную хозяйку. На танцовщице был бледно-зеленый пеньюар. Едва прикрывая бедра, он оставлял обнаженными длинные ноги с развитой мускулатурой, жившие, казалось, собственной жизнью. Девушка не просто шла, она подпрыгивала и пританцовывала. Ее тело находилось в постоянном движении, и это зрелище было одновременно завораживающим и утомительным.
– Я как раз заканчиваю завтракать, милочка, потому что поздно встала. Хочешь составить мне компанию?
