Должно быть, заметив выражение озабоченности на лице графа, она приподнялась на цыпочки и горячо прошептала ему на ухо:
– Луиза сказала, что прикосновение к корсажу – это только начало, за которым скрывается нечто большее. Ты ведь не подкачаешь, правда? В конце концов, все должно выглядеть правдоподобно.
Джеффри вытаращил глаза, не в состоянии понять, шутит она или говорит серьезно. Однако особого значения это не имело. В данной ситуации ему было не до смеха. Поскольку выбирать не приходилось, следовало разыграть все как по нотам.
– Отличное предложение, моя дорогая, – произнес он с абсолютной серьезностью. – Я просто счастлив, что ты мне об этом напомнила.
– Никогда еще наука не доставляла мне столько удовольствия, – прошептала Каролина и с простодушной кокетливостью прильнула к нему.
– Тебе это нравится больше, чем артиллерийские испытания? – осведомился он вдруг охрипшим голосом.
– Гораздо! – послышался ее оживленный ответ.
На этом их разговор оборвался, поскольку Джеффри наклонился, чтобы прижаться к ее губам, но она содрогалась от конвульсивных приступов смеха. Ее пример оказался заразительным, и он тоже расхохотался. Вскоре они оба судорожно всхлипывали от смеха, а Луиза стояла рядом, осуждающе качая головой.
– Тоже мне благородные! – В ее голосе прозвенело отвращение, смешанное с завистью. – Похоже, вы оба рехнулись.
С этими словами Луиза натянула Каролине на голову капюшон и вытолкала парочку за дверь, одновременно втащив в комнату подгулявшего барона. Продолжая хохотать, Джеффри и Каролина даже не заметили, взглянул ли барон в их сторону и понял ли, с кем встретился в доме своей содержанки.
По пути домой Каролина хранила молчание. Насмеявшись вволю, она теперь погрузилась в раздумья. За окном мелькали лондонские улицы, но она ничего не видела.
Да, она испытала трепет. Ни одна клеточка ее тела не осталась безучастной. Она трепетала, горела, томилась, изнывала. Еще они вместе смеялись, и это были самые чудесные мгновения на свете. Ей, вероятно, понадобится не меньше страницы, чтобы подробно изложить на бумаге все эти невероятные ощущения.
Более того, она и сейчас еще трепетала. Они сидели с Джеффри в ландо, тесно прижавшись друг к другу бедрами, и Каролина ни о чем другом не могла думать. Ее пронизывала восхитительная дрожь.
Сомнений не оставалось – она влюбилась в Джеффри. И вероятно, давно, хотя осознала это со всей ясностью только теперь.
Эта дивная мысль переполнила ее сердце радостью. Она была так счастлива, что ей хотелось горланить что есть мочи песни, танцевать на крышах и, забыв обо всем, немедленно во весь голос заявить о своем открытии всему миру.
Но существовало одно «но». Джеффри не мог на ней жениться. Она это знала. Он искал богатую невесту, и ничто не могло заставить его отказаться от намеченной цели. Потому что женитьба для графа Тэллиса была вопросом чести.
Каролина тяжело вздохнула, одолеваемая мрачными и весьма далекими от науки размышлениями, и тут Джеффри задал ей вопрос, окончательно выбивший ее из колеи:
– Луиза говорила правду? Ты и в самом деле приходила к ней, чтобы узнать, как... как доставить мне удовольствие?
Застигнутая врасплох, Каролина судорожно сглотнула, не зная, что сказать.
– Н-нет, – пролепетала она. – Я пришла к ней, просто чтобы услышать мнение другой женщины о твоих поцелуях. Понимаешь, мне это нужно для моих исследований.
– Ясно, – сухо отозвался граф и стегнул лошадей.
– У Луизы сложилось неверное впечатление, – продолжала Каролина. А может, и верное, подумала она. Теперь, осознав природу собственных чувств, она допускала мысль, что Луиза, вероятно, разбиралась в подобных вещах гораздо лучше, чем можно было вообразить. Нужно будет обсудить с ней эту проблему.
– Ты больше не будешь появляться в доме Луизы! Никогда и ни при каких обстоятельствах.
Каролина вздрогнула, поразившись проницательности графа. Он как будто прочитал ее мысли.
– Я... я питаю к ней симпатию. Она такая доброжелательная.
– Не сомневаюсь, – прозвучал ироничный ответ. – Но это недопустимо. Если тебя видел кто-нибудь или узнал барон, то этот неосторожный шаг будет иметь для тебя катастрофические последствия. Твоя репутация будет погублена навеки. Мне придется же... – Он вдруг запнулся, как будто слова застряли у него в горле, как это бывает, когда человека охватывают сильные чувства.
– Жениться на мне? – закончила она его фразу бесстрастным голосом. – Но ведь ты сам не веришь, что такое может случиться. В мое оправдание мы могли бы придумать целый ряд причин, побудивших меня нанести Луизе визит.
– Не смеши меня. Она... Она не совсем подходящая компания для благородной дамы, – возразил Джеффри упрямо, не желая слушать ее логичные доводы.
– Но я «синий чулок», ведущий научные изыскания! – возразила она с жаром. Джеффри бессильно застонал. – Ладно, – оборвала она его стенания, – если ты не хочешь посвящать в это дело других, что нам мешает сказать, будто я занималась благотворительностью? Тетя Уин часто навещает сирых и убогих в районе Хедли. Она приносит им еду, одежду и оказывает другую посильную помощь. Почему я не могла сделать то же для Луизы?
– Что, интересно, могла бы ты дать Луизе? – Джеффри искоса взглянул на нее. – Учитывая ее нынешнего покровителя, готов поклясться, что у нее денег больше, чем у тебя. – Он покачал головой. – Ничего у тебя не получится, Каролина. Если все выйдет наружу, если тебя все же кто-нибудь видел, то ответственность за случившееся целиком и полностью ляжет на меня. И я буду обязан на тебе жениться.
– Так велит тебе твое чувство долга? – с интересом спросила она, размышляя над его словами. Наличие у графа чести она под сомнение не ставила. Этого, по ее мнению, у него было в избытке. Каролину беспокоило другое: неужели они не смогут придумать какой-нибудь выход, если случится худшее? А может, Джеффри втайне искал повод, который бы вынудил его на ней жениться? При этой мысли сердце Каролины едва не выпрыгнуло из груди. Как бы ей хотелось, чтобы это соответствовало действительности!
Взглянув на графа украдкой, она заметила, как напряглись его руки, державшие поводья, как глубокие скорбные складки прорезали его лоб.
– Я не могу жениться на тебе, Каролина, – произнес он бесцветным голосом. – Я должен думать о своей семье. И не проси меня выбирать между моей честью и семьей... – Он замолчал, явно обуреваемый какими-то эмоциями, объяснить которые ей не захотел.
Но Каролина не могла позволить Джеффри уйти от ответа. Особенно сейчас, когда это было так же важно для него, как и для нее. Она должна была понять ход его рассуждений.
