– Вы не можете покинуть бал, – прозвучал сочувственный голос Резерфорда. – Одного театрального ухода вполне достаточно, чтобы пощекотать нервы присутствующих. Выше голову и улыбайтесь.
Когда Мэг вошла в спальню, Марк вопросительно посмотрел на нее.
– Как нам уладить сегодняшнюю маленькую неприятность?
– Убьем Джека. – Мэг произнесла это таким тоном, словно хотела на самом деле содрать с него кожу живьем.
Марк подошел к ней и заключил в объятия.
– Душа моя, раз Фэрбридж сделал предложение Крессиде, а она его приняла, это не поможет.
Он нежно поцеловал ее в макушку, и Мэг прижалась к мужу.
– Знаю. Однако что-то здесь не так. Крессида выглядела совершенно потрясенной. Я даже подумала, что она собирается все отрицать, но тут вылез Джек, и она промолчала, а теперь не желает говорить, что же на самом деле произошло.
Марк ласково погладил ее по плечам.
– Вот дурак, – пробормотала она.
– Кто? Я?
– На этот раз не ты, а Джек. Что с ним, черт возьми, происходит? – взорвалась Мэг. – Неужели он не видит, как она страдает? Господи, она любит его, а он делает ее несчастной!
– Он делал ей предложение, – заметил Марк, стараясь быть справедливым.
Мэг фыркнула.
– Она мне говорила. Он считал себя обязанным.
Марк улыбнулся.
– Удивительно, на какие глупости способен мужчина, когда смущен. А влюбленный вначале очень смущается.
Мэг не могла скрыть своего удивления:
– Уж не хочешь ли ты сказать, что Джек влюблен и сознает это?
Марк расхохотался.
– Конечно. А теперь ненадолго забудь Джека с его неприятностями. Уже четвертый час. Пойдем-ка лучше спать.
Крессида сидела на подоконнике, прислушиваясь к шороху дождя. Она невидящим взором уставилась в ночную темноту. Свет лампы падал на мокрую мостовую за окном. Окна особняков были освещены и до нее доносилось цоканье копыт и стук колес экипажей – это господа возвращались домой после ночных увеселений.
Все, кто был на балу у леди Рагби, слышали заявление Эндрю и холодное поздравление Джека, так что утром эта новость будет обсуждаться повсюду. Пробили часы на камине, и Крессида поморщилась. Голова была тяжелая, словно налитая свинцом. Надо быстро что-нибудь придумать, а иначе она не успеет оглянуться, как станет невестой Эндрю Фэрбриджа. Этого нельзя допустить! Нельзя!
Подавив охватившую ее панику, Крессида заставила себя сосредоточиться. Самая важная забота – папа. Его необходимо уберечь от неприятностей. Ее тошнило от одной лишь мысли, что отцовским наследством воспользуется семейство, которое готово без колебания погубить его. Но насколько надежно закреплены за ней деньги?
Крессиду трясло от негодования. Боже, о чем она размышляет? Неужели о браке с Эндрю? Ее чуть не вытошнило. Где же выход? Если на Боу-стрит поступит донос, то отца ничто не спасет. И снова в мозгу застучал один и тот же вопрос: надежно ли она обеспечена деньгами? Марк подробно объяснил ей, что брать деньги из основного капитала она не может и до замужества ей выплачивается ежеквартальное содержание. Все, что у нее есть к моменту замужества, становится собственностью супруга. Если только наследство не находится в доверительной собственности. А может ли она отдать его в доверительную собственность, чтобы получать лишь проценты? Нужно ли согласие мужа на это? Крессида провела рукой по пылающему лбу. Глаза болели от пролитых слез. Она слышала, что иногда основной капитал передается в собственность следующим поколениям. Прежде всего надо узнать, что можно предпринять. Она завтра же пошлет письмо господам Чадуику и Симмзу.
– Вам все ясно, мисс Брамли?
Крессида утвердительно кивнула.
– Думаю, да, мистер Симмз. Сейчас проверим, правильно ли я вас поняла. Я не могу свободно распоряжаться основным капиталом, и мой муж, если я выйду замуж, тоже не может. Капитал окажется в распоряжении моих детей после моей смерти. – Крессида задумалась. – Но что, если я не выйду замуж или у меня не будет детей?
«Унаследует ли тогда Фэрбридж деньги?»
Мистер Симмз улыбнулся.
– Вам не стоит беспокоиться о том, что вы не выйдете замуж, моя дорогая. Но если вы умрете бездетной, ваш муж не сможет заявит свои притязания на капитал, который вернется к мистеру Гамильтону. Или к его наследникам.
Крессида непонимающе уставилась на стряпчего.
– Но почему?
Мистер Симмз удивился.
– Это подразумевалось, когда я составлял для мистера Гамильтона документ о передаче прав. Он настоял на том, чтобы деньги не достались вашему мужу. Он очень беспокоился о том, чтобы вы не стали мишенью для охотника за наследством.
Крессида вздрогнула. Как раз это и произошло. Но почему Джек решил забрать папины деньги? И каким образом он это устроил? Может быть, папа объявил своим наследником Джека? Тогда все понятно, но… Что-то здесь не то.
Крессида сосредоточенно сдвинула брови, ища ответ. Симмз сказал: «Когда я составлял документ о передаче прав для мистера Гамильтона». Правда была подобна удару. Объяснение напрашивалось только одно.
– Сэр, чьи распоряжения вы выполняли, когда эти деньги передавались мне? Моего отца или мистера Гамильтона?
Если раньше Симмз был удивлен, то теперь он выглядел совершенно потрясенным.
– Конечно, мистера Гамильтона. Он – единственный владелец своего состояния.
Крессида не помнила, как вышла из нотариальной конторы и села в карету, где ее поджидала служанка. Всю обратную дорогу в мозгу у нее в такт грохоту колес и копыт по булыжной мостовой стучали слова мистера Симмза.
Джек обеспечил ее приданым, взяв деньги из собственного состояния. Слезы медленно стекали по щекам. Почему он это сделал? Стоило ей попытаться найти объяснение, как перед глазами возникал образ Джека, она вспоминала их споры… и поцелуи. Его губы и руки. От этих мыслей девушку бросало в жар, горела кровь в жилах и странное тепло разливалось по бедрам. Да, он желал ее и она в этом не сомневалась, как и в том, что тоже хочет близости с ним. Но что еще он чувствует по отношению к ней? Почему мужчина дарит женщине приданое в десять тысяч фунтов, причем женщине, которую не любит и перед которой у него нет никаких обязательств? Семейный долг так далеко не простирается.
По щекам скатилось еще несколько слезинок. Лишь от того, что она влюбилась и скрывала свою любовь, нет оснований предполагать, что Джек тоже ее любит. Большой благородный дурак – вот кто он!
Карета остановилась. Крессида сидела, как во сне. Каким образом помочь отцу, если она откажет Фэрбриджу? Надо избавиться от приданого, и виконт забудет о ней. Но вернуть деньги Джеку невозможно. Мистер Симмз разъяснил ей условия доверительной собственности. Она не имеет права распоряжаться этими деньгами либо отдать их кому-нибудь, даже самому святому Петру.
