Джемми появилась удивительно быстро — аж через полчаса после звонка. Она даже не вошла, а влетела в гостиную, ошеломив Ральфа внезапным появлением и шумом длинного шелкового платья — ничего подобного Ральф еще не видел в ее гардеробе. Платье было какого-то глубокого и влажного синего цвета; на шее у Джемми красовалось изящное сапфировое колье.
Удивленный Ральф поймал себя на мысли, что впервые, наверное, за целый год, обратил внимание на то, как выглядит Джемми. Ральф бы с радостью сделал ей комплимент, но эти любезности никогда у него не получались. К тому же от взгляда, которым посмотрела на него Джемми, у Ральфа все слова застряли в горле. Это был очень глубокий, пронизывающий и в то же время печальный взгляд. Словно Джемми пришла сделать или сказать то, чего не хотела ни делать, ни говорить, но тем не менее считала это тяжелой необходимостью.
Она мягко отстранила Ральфа, когда он потянулся к ней с привычным поцелуем.
— Не надо, Ральф… — сдавленно прошептала она, будто каждое слово давалось ей с трудом. — Давай присядем. — Она села рядом с ним на диванчик, и Ральф, усевшись рядом, не сводил с нее глаз. Ему казалось, что он видит Джемми первый раз в жизни. Откуда взялась эта решительность? Эта холодность? Джемми никогда не вела себя так независимо… — Я хотела сказать тебе, что знаю о Лиз.
— Знаешь о Лиз? — Ральф пытался изобразить недоумение, но актер из него был скверный. Недоумение получилось наигранным, и Джемми сразу это поняла.
— Не возражай. Я знаю, что между тобой и этой девочкой пока ничего нет. Я слишком уважаю тебя, чтобы подозревать в измене. Но чувства… Чувства не скроешь. Она влюблена в тебя, ты — в нее. Это заметно не только мне… Я, конечно, могла бы бороться… Я даже пыталась бороться… Помнишь, когда я порекомендовала Лиз своей приятельнице? — Ральф кивнул. — Это было еще на заре вашей влюбленности, и мне казалось, все еще можно исправить, если отдалить от тебя Лиз. Мне стыдно за тот поступок, Ральф, и я искренне прошу прощения. Все эти «женские штучки», уловки, хитрости — это не мое… Я долго наблюдала за вами, много думала и наконец приняла решение. Нам нужно расстаться, Ральф.
Я хочу, чтобы ты был свободен. Не хочу связывать тебя, Ральф. Не хочу быть чем-то вроде постылой жены, которая пойдет на все, лишь бы устранить со своего пути обожаемую супругом любовницу. Мы не были официально помолвлены, и это избавляет нас от обязанности сообщать всем о нашем разрыве. Разойдемся тихо и останемся друзьями. Я не лукавлю, Ральф. Мне и в самом деле не хочется терять такого замечательного друга, как ты…
— Но, Джемми, — торопливо заговорил Ральф, — ты слишком уж торопишь события. Ты сгущаешь краски, говоря, что я безумно влюблен в Лиз. Да, я действительно чувствую что-то к этой девочке, но назвать это любовью… Я и сам до конца не понял, что это. А ты уже решила разорвать все, что нас связывает…
— Ральф, не будь эгоистом, — мягко укорила его Джемми. — Подумай обо мне. Я не могу сидеть подле тебя, как преданная собака, и ждать, чем все это закончится. Мне больно и тяжело — я ведь не могу разлюбить тебя только из-за того, что ты увлекся другой. В любом случае, я своего решения не изменю. С сегодняшнего дня мы свободны оба. Если ты решишь, что Лиз — женщина твоей мечты, значит, так тому и быть. Если я найду мужчину, рядом с которым забуду о тебе, значит, наши чувства были просто дружеской привязанностью. Я даю тебе шанс стать счастливым, Ральф… — сказала Джемми, поднимаясь с дивана.
Когда она ушла, Ральф почувствовал себя абсолютно растерянным и разбитым. По правде говоря, еще совсем недавно он и сам подумывал поговорить с Джемми на эту щекотливую тему. Но почему теперь, когда она сама завела с ним этот разговор, он не чувствует долгожданного облегчения? Ведь теперь его ничто не держит — он может поговорить с Лиз, объясниться в своих чувствах… Так почему же его сердце сжимается при мысли о том, что он потерял Джемми?..
Лучше подумать об этом за стаканчиком виски, решил Ральф. Попрошу Джейсона отвезти меня к «Рафферти»…
От тягостных раздумий Ральфа оторвал телефонный звонок. Звонили из «Салюсити» — эта фирма присылала к нему рабочих, которые вешали новые картины в его галерее.
— Вам будет удобно, если мы пришлем своих ребят завтра? — вежливо поинтересовался менеджер.
Ральфу было совсем не до картин. Если он поедет сегодня к «Рафферти», то завтра вряд ли будет в настроении спускаться в свой «семейный склеп».
— Пожалуй, нет. Давайте перенесем это на послезавтра, — ответил Ральф и тут же вспомнил о Лиз. Она ведь так хотела снова спуститься в зал. И он обещал ей… Она только обрадуется, если он доверит ей эту работу. — Я передумал. Пусть приезжают завтра, — усталым голосом сообщил Ральф и, закончив разговор, позвонил Джейсону. — Заводи машину, Джейсон, — приказал он водителю. — Сегодня мы едем в «Рафферти».
Таким усталым и печальным голос Трэвора не был еще ни разу. — У тебя все в порядке? — поинтересовалась Эллис.
— Тебе-то что за дело? — довольно грубо спросил он.
— Значит, случилось, — пропустив мимо ушей его грубость, резюмировала Эллис.
— Я перевел деньги, — проигнорировав ее замечание, ответил Трэвор. — Ты их получила?
— Получила и очень благодарна тебе за то, что ты так быстро это сделал.
— Не за что, — буркнул Трэвор. — Как себя чувствует Митчелл? Ты уже договорилась насчет операции?
— Папа совсем сдал… — горько вздохнула Эллис. — Его ужасно пугает операция, хотя он и храбрится перед мисс Арчетт, которая боится не меньше его. Не думала, что мисс Арчетт так разволнуется из-за отца. Представляешь, Трэвор, она даже разрыдалась в трубку.
— А мне и так все ясно, — хмыкнул Трэвор. — Она же влюблена в твоего папочку. Я сразу это заметил.
— Да ну тебя, Трэвор… — Эллис тут же отмела это нелепое предположение.
— Я отдаю должное твоей проницательности в делах, Эллис Торнтон. Но в личных вопросах ты бываешь иногда просто слепой.
— Что ты имеешь в виду? — Эллис так надеялась, что сейчас он заговорит о самом главном, но Трэвор бросил лишь хмурое «ничего» и мрачно поинтересовался у нее, как поживает Ральф Витборо.
— Он уехал к «Рафферти» — в свое излюбленное место, — ответила Эллис. — Миссис Пабл сказала, что к нему заезжала Джемми. Не знаю, что она ему наговорила, но подозреваю, что просто так Ральф не умчался бы к «Рафферти» на всех парах…
— Ревнуешь? — язвительно поинтересовался Трэвор.
— У меня нет причин ревновать, — спокойно ответила Эллис. — Зато есть причины для волнения. Ральф передал миссис Пабл, что завтра приезжают рабочие. И, скорее всего, наблюдать за тем, как вешают картину, я буду в гордом одиночестве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
