Трэвор хотел сказать что-то еще, но Эллис прижала палец к губам. Сквозь музыку она расслышала какой-то тоненький пищащий звук, подозрительно смахивающий на телефонный звонок. Эллис похолодела — так мог звонить только мобильный, который Ральф вручил ей перед отъездом. Нащупав в сумочке телефон, Эллис убедилась, что ее подозрения оправдались.
— Ральф звонит, — бросила она Трэвору. — Я пойду на улицу, чтобы он не услышал музыку.
Схватив мобильный, она выскочила из-за стола и побежала к выходу. Ральф звонил настойчиво, поэтому Эллис успела снять трубку. Ей осталось только настроиться на разговор, а это было не так-то просто сделать за две секунды.
— Здрасьте, мистер Ральф…
— Лиз! — Голос Ральфа, вопреки ее ожиданиям, звучал радостно. — А я уже испугался. Звонил тебе раз пять, не меньше. Почему ты не отвечала?
— Да я и забыла про эту штуковину. — Эллис старалась, чтобы ее голос казался как можно более беззаботным. — Представьте, переоделась и оставила ее в джинсах.
— Ну вот… Я не знал, что и думать. Решил было, что тетка уговорила тебя остаться на ферме…
— Ну что вы, мистер Ральф…
— Как здоровье Фрэнки?
— Идет на поправку. Если все пойдет, как надо, уже послезавтра я вернусь домой… то есть к вам, мистер Ральф…
— Тебе ничего не нужно? Может быть, какие-то лекарства?
— Спасибочки большущее, но мне хватило тех денег, что вы дали.
— Если что, ты звони, не стесняйся… Может быть, тебя встретить?
— Спасибочки большущее, я сама доеду. Не беспокойтесь вы так, мистер Ральф. Со мной все будет в полном порядке.
— Надеюсь… Не забывай про мобильный, ладно?
— Конечно, мистер Ральф…
Эллис почувствовала облегчение, когда разговор наконец закончился. Ей стало мучительно стыдно: Ральф расспрашивал ее с такой теплотой и заботой. Он не знает, что очень скоро эта его Лиз Дулитт обманет его, обворует… Эллис никогда не жалела тех похотливых самцов, которых обманывала раньше, но Ральф был так не похож на них…
Оглянувшись, Эллис заметила Трэвора. Он держал в руках ее сумочку.
— Что-то не так, Эллис Торнтон? — язвительно поинтересовался он. — Я смотрю, вы с Ральфом спелись, прямо как голубки… Ты попрощалась с ним так, словно у тебя сердце разрывается от разлуки. Это игра? Или ты и впрямь решила, что его дом — твой дом?
— Хватит язвить, Трэвор, — оборвала его Эллис. — Я всего-навсего играю свою роль. Ты, конечно, не поверишь, но это — единственная роль, из-за которой я мучаюсь угрызениями совести.
— Что-то раньше за тобой этого не водилось… — покачал головой Трэвор и протянул ей сумку. — Возьми. Даже сумочку свою забыла, так торопилась ему ответить…
— Да что с тобой? — искренне удивилась Эллис. — Ты же сам навязал мне эту роль… А насчет того, что было раньше… Раньше мне не попадались такие, как Ральф. Раньше я не встречала мужчин, которые просто так, ни на что не рассчитывая, готовы приютить бездомную девочку… От Ральфа мне не пришлось отбиваться руками и ногами и врать, что религия — или что-нибудь там еще — не позволяют мне лечь в койку с первым встречным. С ним этого не было, понимаешь?
— И поэтому ты в него влюбилась? — Эллис показалось, что слова «ни на что не рассчитывая» его задели и даже обидели. — Поэтому ты ему доверяешь? Так ведь он же тебя не знает, Эллис. Он знает только Лиз Дулитт, девочку, из которой можно слепить все, что угодно. Ты — лишь потеха для взрослого ребенка…
— Какой же ты все-таки желчный тип, Трэвор, — разозлилась Эллис. — Думаешь, я не понимаю, для чего ты мне все это говоришь?
— И для чего же? — уже не таким уверенным тоном поинтересовался Трэвор. Эллис даже показалось, что он смутился.
Значит, я все-таки добралась до истины… — с горечью подумала она и ответила:
— Потому что ты боишься, что я влюблюсь в Ральфа и завалю твое чертово дело. Для этого ты потащился со мной в такую даль, поселился в моем доме, рассыпался в любезностях, втирался в доверие… Чтобы я меньше думала о нем… Так ведь, Трэвор? Может быть, все, что ты мне рассказал, — тоже для этого? Чтобы я не сочувствовала «папенькиному сыночку»?
Впервые за все время их знакомства Трэвор смотрел на нее, как растерянный мальчишка, которого учителя, вопреки его ожиданиям, уличили в похищении школьного журнала.
Как я могла быть такой наивной дурой? — спросила себя Эллис.
— Думай, как тебе нравится, Эллис. Можешь влюбляться в кого угодно. Я хочу получить свои картины, а на твои амуры с Ральфом Витборо мне плевать. — Трэвор подошел к ней и впихнул ей в руки сумочку, которую она так и не забрала у него. — Завтра я уезжаю по делам, а когда вернусь, ты получишь свои деньги, как и договорились. Ту часть, что причитается твоим подельникам, я выплачу после того, как картины будут у меня.
«Подельникам», фыркнула про себя Эллис. Еще бы сказал — сообщникам. Конечно же, тебя бесит, что какая-то девчонка вывела хитрого и мудрого Трэвора на чистую воду…
Трэвор ушел. Несколько секунд Эллис торжествовала, что ей удалось «раскусить» его, но ее торжество очень скоро сменилось унынием. Ведь она уже начала ему верить. Ей даже показалось, что она знает о нем больше, чем кто бы то ни было… Неужели она ошиблась? Трэвор казался таким искренним…
Впрочем, Эллис Торнтон давно уже открыла для себя непреложную истину: мужчины никогда не бывают искренними до конца. Часто они даже верят в то, что говорят, но стоит им понять, что ты — в их власти, и от их веры не остается и следа. Все обещания, что они давали раньше, теряют свою силу. Все слова, что они говорили, не имеют больше значения. Да, отец прав, абсолютно прав. Мужчинам нельзя верить…
Домой они вернулись по отдельности, из чего Митчелл Торнтон сделал вывод, что «влюбленные» поругались. Он постучался в комнату Эллис, но дочь сообщила, что дико устала и хочет спать.
— Детка, я хочу поговорить с тобой, и это серьезно, — через дверь сообщил он дочери. — Это о твоей матери. Ты же знаешь, я не люблю шутить такими вещами…
— Заходи, пап, — отозвалась Эллис.
Митчелл проковылял в комнату и присел на кровать рядом с дочерью.
— Знаешь, детка, я не знаю, что будет после операции… — начал было он, но Эллис перебила его:
— Все будет хорошо. Не смей даже думать о плохом…
— Так вот, — продолжил он, не слушая ее. — Я не знаю, как все выйдет, поэтому хочу кое-что рассказать тебе сейчас, пока есть время… Ради бога, не перебивай меня, Эллис, — остановил он дочку, которая собралась снова возражать ему. — Поверь, мне нелегко говорить… Я много лет пытался решиться, но не мог. Твоя мама, Эллис, вовсе не утонула, как я тебе рассказывал…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
