клетке. Просто без стен.
— Разве это что- то меняет?
— О да, для меня многое.
Она слегка улыбнулась, обращаясь все еще в никуда. Но отчего- то Розлин была уверена, что Миара говорила с кем- то конкретным, кого в темноте коридора могла видеть лишь она.
— Клетку нужно сломать, так ведь?
— Ты придешь еще? — торопливо проговорила Розлин, стоило собеседнице подняться.
Миара молчала достаточно долго прежде чем утвердительно кивнуть. А затем на том месте, где она стояла, не осталось ничего. Она ушла ровно также, как появилась. Тихо, быстро и незаметно.
— А ты быстро учишься, моя дорогая. — удовлетворенно произнес сам себе Дарлан, все это время наблюдавший за разговором двух женщин из самой темной части коридора.
Император развернулся и направился назад к камерам, хищно улыбаясь, ведь несколько следующих дней предвещали довольно интересные события. А пока он был твердо намерен выбить ответы из каждого пленника, в страхе следящих за его медленными шагами мимо камер.
Глава 15
— Что- то я расслабился, будучи только императором. Хватку терять стал. — произнес Дарлан, недовольно осматривая кровь на кончиках своих пальцев. Кровь, которую он только что стер с щеки. Кровь, которая попала на его лицо из- за не слишком аккуратно воткнутого в пленника крюка, напрямую сцепленного с цепью, уходящей в колесо с рукоятью, покоящейся в руках Кратоса. Крюк же цеплялся прямо за позвоночник пленного, что уже само по себе было чудовищно больно и страшно.
Дарлан злился и очень сильно. Шел уже третий час как он безвылазно находился в этих подземельях, а внятных ответов до сих пор не получал. Чушь, которую несли мятежники о цели освобождения их бывшей королевы, была настолько издевательски глупа, что последнего ее повторившего Дарлан обезглавил на месте. Его уже начинали бесить собственные запреты на бездумное убийство пленных. В целом не велика потеря. Если считать тех, кого в пылу азарта убили за эти дни его висперы, все равно в темницах оставалось около ста двадцати человек. Не то, чтобы очень уж много, но достаточно. Правда, все они были абсолютно тупы и не посвящены в дела своих лидеров. А те, кого можно было причислить к хоть в чем- то осведомленным, все умело держали рот на замке. Не на долго.
Дарлан покрутил головой, размяв шею.
— Тяни. — бросил он Кратосу, отходя чуть в сторону.
За первым движением рукояти колесо начало поворачиваться. За вторым крюк натянул кожу и зацепленные мышцы, угрожая вырвать их из спины. За третьим камера наполнилась диким отчаянным воплем. На четвертом, когда кровь из проколов у лезвий крюка начала бежать еще сильнее, разрывая кожу по краям, Дарлан поднял руку, останавливая своего третьего виспера. Вторую руку Император положил на голову пленному, посылая через нее свою силу. Успокаивающую, дарящую освобождение от боли.
Весь смысл был в этом.
Сутками голодовки, пытками, издевательствами довести каждого из мятежников до исступления, до отчаяния, до боли в каждой секунде их жалкого существования. Чтобы затем заменить ее такой желанной благостью, таким манящим наркотиком в виде нескольких мгновений освобождения. Манией, ради которой отдашь все на свете, любую информацию и жизнь.
И такая стратегия работала практически всегда безотказно. Потому что либо он получал положительный результат, либо пленный просто сходил с ума раньше положенного и не мог более давать вразумительные ответы. А копаться в мыслях ненормальных Дарлан, к его сожалению, не умел, да и не очень то хотел. Он точно знал, что Тьма могла. Тьма, что наконец- то была в его распоряжении. Ему уже приходила в голову мысль довести какого- нибудь пленника до безумия исключительно ради проверки способности тьмы Миары вытащить из глубины человека его самые жуткие страхи, но пока что император отмел ее.
— Еще раз. — скомандовал он.
К чести пленного, им пришлось повторять всю операцию еще четыре раза, прежде чем вышло добиться от него слабого прошения прекратить муки.
Дарлан ухмыльнулся, торжествуя. Обошел пленного, присел перед ним.
— Твое имя.
— …ми… ль…
— Еще раз и внятно.
Пленник едва шевелил ртом. Сказывались дни голода и жажды, а также все, что до этого момента проделывал Кратос. Сейчас никто не узнал бы в нем того воина, что годами служил королевской семье и в первых рядах рвался на поле боя. Опухшее от ударов лицо с заплывшим левым глазом, исполосованное бороздами кнута тело, покрытое уже посеревшими синяками. И полное отсутствие сил.
Тем не менее он ответил, как того требовал Император.
— Рамиль.
— Чудно. Так что, Рамиль, продолжим или хоть ты меня сегодня порадуешь?
Еще целый глаз скованного мужчины зацепил картину лежащих тут же в камере тела с отсеченной головой. Рамиль уже не понимал, знал ли он когда- нибудь почившего товарища.
— Возвращаемся к началу? — Император начинал терять терпение.
Говорить, нужно говорить. Рамиль остатками сил и воли заставлял собственный рот шевелится, искренне надеясь, что слова складывались в нечто понятное и имеющее смысл. Потому как он сам, казалось, уже не понимал значения своей речи.
— Я… мы не знаем… всего. Кри… Крисфин знал.
— Да, это я уже понял. Увы, он мертв. — фыркнул Дарлан. — Что- нибудь поинтересней расскажешь?
— Каб… кабинет… он хотел туда.
— Зачем?
— Что- то… должно быть… что лишит силы…
— Кого?
Рамиль не ответил. Он уже не мог говорить, язык перестал слушаться, а рот заполнился кровью. Но мужчина попытался приподнять голову так, чтобы указать на Императора.
— То есть… — начал размышлять Дарлан. — Вы, идиоты, решили, что во дворце, а именно в моем кабинете, сможете отыскать нечто, что лишит меня магии?
И рассмеялся, стоило Рамилю слегка кивнуть. Поднявшись, Дарлан сделал несколько шагов в одну сторону, затем в другую, все еще не прекращая смеяться.
— Да вы еще глупее, чем я мог предполагать. Невозможно же всерьез считать, что есть хоть какой- то способ отнять у меня силы.
Он остановился, забыв обо все вокруг и прокручивая цепочку последовавших мыслей.
— Но значит кто- то вас на это надоумил. Полагаю, тот самый Аркан. И значит он сам уверен, что способ есть. С чего бы? Единственное хоть сколько- то логичное объяснение — он помнит времена, когда не было ни магии, ни Империи, и думает, что их можно вернуть. Но таких у нас здесь много. — Дарлан бросил взгляд на Кратоса, внимательно вслушивавшегося в слова Императора и тотчас же почтительно склонившего голову. — Не бойся, точно не вы.
Дарлан почти ощутил, как плечи третьего чуть расслабились после этих слов. И все же причины своей уверенности Император оставил при себе.
— Скорее
