виды экранного насилия доставляют зрителям особое удовольствие. Для большинства зрителей удовольствие от драк и перестрелок связано с моральной предрасположенностью, которую они испытывают по отношению к героям картины. Если персонаж (обычно это герой или протагонист) воспринимается положительным, то зрители сопереживают ему. Они получают удовольствие от фильма, если с персонажем происходят хорошие события. Если же с ним происходит нечто плохое (особенно в конце), то удовольствия у зрителей не наблюдается. С отрицательным все с точностью наоборот: когда с ним случается что-то плохое, то посетитель кинотеатра испытывает удовлетворение, ведь персонаж получает по заслугам за совершенные им злодейства[166].
Теория применима ко всем возрастным группам, но особенно ярко она подтверждается у совсем юных любителей кинематографа. В одном из экспериментальных исследований дети отмечали, что им понравилось кино, в финале которого симпатичный им персонаж получал в качестве награды за свои хорошие дела новый велосипед[167]. В другом варианте они оценили эпизод, где хулиган, обижавший главного героя, падает с велосипеда. От фильма, в котором привлекательный для зрителя персонаж падал с велосипеда или когда отрицательный герой выходил сухим из воды с новым велосипедом, юные испытуемые никаких положительных эмоций не испытали. Беглый анализ коммерчески успешных кинолент (Приложение Б на стр. 277) подтверждает эту теорию: почти во всех фильмах из списка герой в конце получает награду, а злодей – по заслугам.
Страшное кино
Хорроры давно стали объектом пристального внимания психологов, изучающих сферу развлечений. Поклонники жанра могут обнаружить в их исследованиях морализаторский подтекст («что за человек может наслаждаться чем-то подобным?»), однако ужасы представляют собой убедительный парадокс: хорроры пугают, а страх возникает, когда человеку угрожает телесный или социальный вред. Обычно люди идут на огромные усилия и затраты, чтобы избежать ситуаций, вызывающих страх в реальной жизни. Каким же образом тогда имеет смысл существование жанра хоррора?
Теорию аффективной предрасположенности можно отнести и к фильмам ужасов. Хотя в хорроре могут присутствовать моменты, вызывающие страх и ужас, традиционные фильмы ужасов обычно заканчиваются победой над монстром или злодеем и выживанием нескольких положительных персонажей. Когда моральный порядок восстанавливается благодаря выживанию героя и уничтожению злодея, тревога, испытываемая в течение просмотра, ослабевает, что придает дополнительную значимость финальной развязке[168]. Поскольку в хоррорах страх сочетается с отвращением к нечеловеческому чудищу, убийство монстра не вызывает остаточных человеческих симпатий, которые могут присутствовать, например, в триллере. Подобную схему можно наблюдать в фильмах «Чужой» и «Чужие», где показаны затяжные схватки лейтенанта Рипли, сыгранной Сигурни Уивер, с жутким безглазым монстром. Хотя инопланетный ксеноморф и разумен, это не отменяет чувства отвращения и испуга по отношению к нему. Встречи Рипли с главным врагом варьируются от медленно нарастающего напряжения до ужасающего насилия, но каждый фильм заканчивается драматическим уничтожением чудовища, благодаря чему зритель ощущает и облегчение, и моральное удовлетворение.
Удовольствие от воспринимаемой справедливости проявляется и в эффекте «последней девушки» или «выжившей девственницы» в фильмах-слешерах, где роль главного антагониста исполняет маньяк с ножом в маске. «Невинные» персонажи, которым зритель, надо полагать, сопереживает, в конце концов остаются в живых, а «порочность» сексуально активных героев служит оправданием их ужасной смерти. Судьба морально неполноценных жертв вызывает у них удовлетворение по тем же причинам, что и смерть злодея. Одно исследование показало, что мальчики-подростки, которые придерживаются неодобрительных представлений о женской сексуальности наряду с карательными установками («Мне нравится видеть, как жертвы получают то, что заслуживают»), делились тем, что убийства сексуально активных персонажей-женщин доставляют им больше удовольствия, чем убийства персонажей-мужчин (независимо от их сексуальной активности) или сексуально неактивных женских персонажей[169].
Грустное кино
Удовольствие от грустных фильмов порождает парадокс, похожий на тот, что мы наблюдаем в связи с хоррорами. Если большинство людей считают грусть негативной эмоцией и вообще стараются избегать этого чувства, то почему же так популярны так называемые слезоточивые мелодрамы? На первый взгляд, это противоречит идее, что люди не делают того, что им неприятно. Во многих фильмах печальные события не представляют особой проблемы, если рассматривать фильм в целом. Депрессивные события в начале или середине сюжета ставят перед героями проблемы, которые преодолеваются по ходу фильма, что увеличивает удовольствие от счастливого финала. В эпопее, подобной «Властелину колец», набирается множество трагических событий на протяжении длинного нарратива, которые происходят ради того, чтобы в конце герои неоднократно одержали победу над злом.
С фильмами без хеппи-энда не все так просто, ведь в них нет очевидной отдачи. Зачем люди смотрят «Дневник памяти» или «Старого Брехуна» 1957 года, в которых приятные зрителю персонажи (пожилая пара и лабрадор-ретривер соответственно) умирают трагически не по своей вине и не в результате героического поступка? Одна из возможных разгадок может крыться в том, что зрители руководствуются не только одной конкретной эмоцией. Исследования показали, что участники, находящиеся в «нежном аффективном состоянии», которое характеризуется теплотой, сочувствием и пониманием, отдают большее предпочтение грустному кино, чем участники, испытывающие счастье или печаль[170]. Люди, находящиеся в «нежном» состоянии, также проявляли больший интерес к другим фильмам, в которых рассматривались близкие человеческие отношения, вне зависимости от того, грустными они были или нет. Когда участники принимали позицию сочувствия, их мотивирующим интересом был просмотр фильмов с содержательным смыслом, а не переживание той или иной эмоции.
То, что «Старый Брехун» полюбился зрителям, свидетельствует о готовности терпеть душераздирающие эмоции, если эти переживания связаны со значимыми событиями. В семейной драме Роберта Стивенсона поднимаются такие темы, как мужество, дружба и верность, а концовка заставляет задуматься о нашем взрослении и той ответственности, которую мы начинаем на себя брать с приходом определенного возраста. Эмоции, связанные с фильмом, важны, но играют вторую скрипку по сравнению с тем пониманием, которое приходит в результате просмотра. Это наблюдение расширяет представление о том, что значит получать удовольствие или удовлетворение от фильма[171].
Зрительская интерпретация кино
Исходя из увиденного, можно сказать, что кинопросмотр с целью получения хорошего настроения – это полезная отправная точка, но это еще не вся история. При просмотре кино мы испытываем как положительные, так и отрицательные эмоции. То, насколько позитивной будет наша оценка впечатления от той или иной ленты, целиком зависит от понимания истории, сопереживания героям, раскрытия смысла фильма и его главных идей. Зрительские оценки и интерпретации происходят одновременно, являясь взаимодополняющими формами кинематографической рефлексии.
Интерпретация обычно рассматривается как то, что критики делают с фильмами, чтобы выявить заложенные в них смыслы. Однако в данной главе я рассматриваю интерпретацию как психологический процесс, происходящий внутри обычного зрителя (см. схему 7.1.).
Исторические
