монастыре долгие годы изучали детские болезни, поэтому я хорошо в них разбираюсь.
Выглядело не слишком правдоподобно, тем более я не знала ничего о том, чем на самом деле занимаются в монастырях. Но и другой легенды на этот случай у меня не было, пришлось использовать эту.
– Правнука, – поправила Лизавета. – Баташева была старой грымзой еще в те годы, когда я только пришла к ней учиться. Страшно представить, сколько ей на самом деле стукнуло.
Надо же! Выглядела Вера Яковлевна лет на семьдесят, не больше. Такая крепкая, пусть и покрытая морщинами дама, все еще прямая и высокомерная. Но если она в самом деле учила Лизавету, то ей не меньше восьмидесяти. А до сих пор не бросает работу и даже тащит на себе правнука.
– Потрясающая женщина, – в восхищении прошептала я, за что тут же удостоилась тяжелого взгляда Лизаветы.
Глава 19
До обеда ко мне успели заглянуть еще двое обеспокоенных мамочек с детьми. Одну я отправила прямиком к настоящему доктору с четким списком, на что стоит обратить внимание, другую просто успокоила и попросила зайти через несколько дней, если симптомы не уйдут сами по себе.
Но чем больше пациентов у меня было, тем сильнее ощущалась нехватка настоящей практики: больницы, кабинета, анализов, официальных назначений. И хотя бы какого-то контроля за их исполнением. Знаю, что часто переступив порог, мамочки тут же выкидывают из головы все врачебные советы. Хлопотно, дорого, «а ведь мы росли без всего этого – и ничего!». Еще бывают советы бестолковых подруг или бабушек-дедушек. При этом они не задумываются, что выросли не благодаря тому, что не пили назначенных лекарств, а скорее вопреки. И климат был другой, и питание, и вообще, сработавшее один раз не обязательно будет работать вечно. Поэтому многим прямо-таки показан стационар, хотя бы на несколько дней, вывести ребенка из кризиса. Но таких полномочий у меня не было. Да что там! Не было даже нормальных знаний о том, как работает местная медицина.
И взять эти знания тоже неоткуда. Конечно, я пыталась читать книги, но дело пока не двигалось и это раздражало. А должность монастырской целительницы меня не устраивала. Не для того столько цвела моя ягодка в стенах медицинского института, зарабатывала себе стаж и проходила квалификации!
Потом из гимназии вернулись дети в сопровождении Ульяны, пообедали и разбежались по комнатам, делать домашнее задание. Я прихватила печенье и тихо отправилась вслед за Ксенией, помогать той с арифметикой. Не от большого желания, если честно, просто надоели Ульянины крики. Как будто от ее децибелов в голове девочки сами собой выстроятся все теоремы и формулы.
А еще мне нравилось изучать разницу между уровнем науки здесь и у нас. Схожего было много, что не удивительно, мир во многом похож, разница только в очертаниях континентов и магии. Так что квадрат, он и в Руде квадрат. Но и различий тоже набралось порядком. Забавно было читать знакомые с детства теоремы и законы, но под чужим авторством, так что шуточки про пифагоровы штаны оказались не уместны, а вот крыса-биссектриса вполне прошла.
Ксения с благодарностью кивнула мне и подвинулась, освобождая место за столом. Затем ткнула пальцем в номер задания в учебники, и мы стали его вместе разбирать. Я старалась не решать за нее задачи, а растолковывать систему. Не всегда все шло гладко, все же арифметика младшей Гордеевой давалась тяжеловато. Но она старалась, как и я старалась нормально объяснить правила.
– Сложно, – призналась она со вздохом и стащила со стола печенье. – А еще завтра контрольная, надо шпаргалки написать и спрятать от Ульяны.
– Она пока Федора гоняет, садись и пиши, – рассеянно произнесла я и только тогда заметила, как недоверчиво сощурилась девчонка.
– И ругать не станете?
– Не-а. Во-первых, пока пишешь шпаргалки, многое запоминаешь, во-вторых, списывать – тоже искусство. У меня были подруги, которые только на нем и вытягивали некоторые предметы. Что поделать, если спрашивают все одинаково, а способности к наукам выдают неравномерно.
Ксения недоверчиво прищурилась, затем стащила печенье из вазочки и громко им захрустела. Знаю, Ульяна ругала ее за еду в комнате, но я уже убедилась, что с печеньем арифметика у нее идет куда лучше, чем без него, поэтому не спорила и даже сама его приносила.
– Одного не пойму, – она налила себе воды в стакан, – почему вы такая вся такая умная и хитрая до сих пор таскаете Лизаветино платье. Это ж жуткая жуть.
– Потому что принимать подарки – тоже искусство, – я подмигнула ей и снова вернулась к задачкам.
***
О свидании Илья не забыл. Действительно вернулся домой пораньше и вместо ужина утащил меня на прогулку. Лизавета провожала нас крайне недобрым взглядом, как и Ульяна, неизвестно зачем отиравшаяся в гостиной. Ксения равнодушно пробежала мимо и заказала себе коробку пирожных. Я посчитала это если не добрым знаком, то негласным разрешением выгулять старшего Гордеева.
Место для свидания он предложил выбрать мне. Но почему-то изумленно вытаращился, когда я назвала музей истории медицины. Ну а что поделать? Театры и рестораны от меня никуда не денутся, а вот чем быстрее освоюсь здесь и начну нормально работать, тем лучше.
Но обещание он выполнил, честно отвез меня в музей, где исправно водил по залам, знакомя с тем, как развивалась местная медицина. Следы древних эпох походили на наши: те же иглы, пилы, ступы и пестики, потом почему-то пошли загадочные свитки.
– Тогда почти все лечили магией, – пояснил Илья. – Сейчас большая часть тех заклинаний утеряна, некоторые мы пытаемся восстановить, но с переменным успехом.
– Имели свое заклинание на каждый случай? – удивилась я. – Тогда бы обычному лекарю пришлось запоминать целые тома. Или же пускали все на самотек, в духе: «На все воля Отца Небесного, помер от простуды, туда ему и дорога».
– Некоторые считают, что тогда болели куда меньше. Или же зачитывали над младенцами ряд заклинаний, укреплявших организм. По крайней мере в летописях хвори или эпидемии прошлого описаны весьма скудно.
– Этакий магический аналог прививок, – заметила я, склонившись поближе к стеклу. Те самые обрывки заклинаний выглядели очень старыми, но все равно не понимаю, как можно было потерять столь необходимые знания?
– Про прививки тоже у Животворовой прочитали? – недоверчиво спросил Илья.
– Ага, – легко соврала я.
– В каком выпуске? Знаете, я тут на
