вмешательства. Но спустя мгновение она разгладила лицо и растянула губы в точно выверенной улыбке. Все же уникальная женщина! И, главное, не понять, чего добивается? Чтобы Илья был один и заботился только о ней? Но зная его характер, до такого вряд ли дойдет. В конце концов, Лизавете придется держать бой не с какой-то реальной барышней из плоти и крови, а с ее величеством Алхимией! И победить эту даму совсем не просто.
Пока я думала, как бы свернуть разговор и сбежать из гостиной, чтобы это не выглядело поражением, в дверь позвонили. В который раз отругав нерадивую Зоюшку, я отправилась открывать.
На пороге величественно замерла степенная дама, державшая за руку щуплого мальчишку лет восьми. Она смерила меня долгим взглядом, прикидывая, достойна ли я разговора или нет. В минус мне было то самое платье, подаренное Лизаветой. Сама знаю, насколько оно дурацкое, но эту партию нужно доиграть до конца.
Еще и возраст. Я буквально видела по лицу гостьи, что она ожидала кого-то постарше и посолиднее. Но и уйти просто так не решалась, видимо, пришла по очень серьезному делу.
– Вы Софья? – спросила она. – Та самая целительница из монастыря святой Фанасии?
Я даже опешила. Никак не ожидала такой эволюции своего статуса. Пускай поток посетителей за эти дни только вырос, но я честно предупреждала, что просто даю советы, за лечением нужно идти к дипломированному врачу.
Но и формально придраться не к чему. По придуманной Ильей легенде я в самом деле из монастыря, и в самом деле занимаюсь околомедицинской практикой. Получается, дама права. Но звучит, будто я заделалась в какие-то шарлатанки!
Ох уж эта Настенька и сотня ее подружек! Права Лизавета, крайне легкомысленная девица!
– Да, я Софья, но я не целительница, просто помогаю советами по части детей. Дружески, – ответила я.
Дама на это едва заметно дернула углом рта, затем уверенно подтолкнула мальчишку к двери.
– Если это намек, что нам не хватит денег на оплату ваших услуг, то он оскорбителен, – заявила она.
Только еще одной Лизаветы мне не хватало!
– Это намек, что я могу помочь не со всеми проблемами, – пояснила я. Затем добавила: – Все благодарности только по вашему желанию. Проходите, на улице холодно.
Она коротко кивнула и величественно вплыла в холл, подталкивая перед собой мальчишку. Мне пришлось провожать их и забирать одежду. С одной стороны, этим должна заниматься горничная, а не прятаться ото всех. С другой, и я не должна заниматься приемом пациентов на дому без разрешения его хозяина.
Но я честно не ожидала, что все так закрутится. Первыми моими «пациентами» были дети Настеньки и ее подруг, а потом к ним внезапно примешались и их знакомые, затем знакомые их знакомых… Прошло чуть больше недели, а поток посетителей все не ослабевал, и я уже не знала, как признаться во всем Илье.
Хотя может быть и не придется. Сниму квартирку в центре, буду вести прием там, не доставляя никому хлопот. Но это же нужно выбрать время, узнать, как здесь вообще ищут квартиры под съем, и как бы лучше легализовать свою деятельность. Быть монастырской целительницей – точно не по мне.
– У вас нет горничной или дворецкого? – не слишком деликатно осведомилась дама, замерев посреди холла.
– Есть, но ее не так просто найти. Я уже несколько недель пытаюсь, – туманно ответила я и улыбнулась. – Пройдемте в ту комнату, расскажете о своей проблеме.
– Нет никаких проблем! – нахмурилась она.
«И именно от их отсутствия вы приехали к целительнице Софье?» – подумала я, но на деле только шире улыбнулась и ненавязчиво проводила их до комнатки.
Мальчишка устроился в дальнем кресле и чинно сложил руки на коленях. Сидел он прямо, в точности копируя позу дамы, которая представилась госпожой Баташевой, выглядел бледноватым и худощавым, но в целом – здоровым ребенком. Тем страннее звучали жалобы его бабушки.
– Яков постоянно болеет, – произнесла она, а мальчишка при этом скукожился и виновато отвел взгляд. – Мы обошли уже с десяток педиатров, включая именитых, пропили все назначенные ими средства, ничего не меняется. Яков собирает все простуды, бронхиты и ангины, из-за этого почти не посещает занятия в гимназии. Конечно, приходящие учителя подтягивают его уровень, но это же не дело.
– Интересно, – не совсем по делу ответила я.
Затем подошла ближе к мальчику и осмотрела его. Конечно, без анализов и прочего сказать точно нельзя, но, похоже, ничего серьезного с ним не происходит. Я честно простучала ему границы легких, прощупала печень и дала себе зарок купить нормальный фонендоскоп. У врачей в больнице была вполне приличные образцы, с таким я бы смогла освоиться. И тогда уже погрузилась бы в мир дыхания и сердечных шумов.
Пока занималась всем этим, осторожно расспрашивала мальчика о его жизни. Оказывается, родители Якова исследуют что-то на границе с фейскими землями, а он пока живет с бабушкой. Щенков и котят у них нет, зато есть лошади, которых Яков просто обожает. Еще ему нравится делать модели кораблей, да и в целом сидеть дома.
Вроде бы ничего странного, дети не слишком-то любят ходить в школу. Немного встречала тех, для кого остаться дома – повод для расстройства. Но что-то меня настораживало. Друзей Яков назвал неуверенно, будто сомневался, что те в самом деле его друзья, и постоянно оглядывался на бабушку.
Сама Баташева так и сидела с идеально ровной спиной, изредка кивала на слова внука, и только по едва уловимым движениям пальцев было заметно, как она на самом деле нервничает. Наверняка находится в полном отчаянии, если решилась обратиться к монастырской целительнице Софье.
Закончив с мальчиком, я попросила его найти Мотю и отнести ее на кухню. Зная ее характер, кошка наверняка уже трется под дверью, переживает, не едим ли мы здесь вкусности. Яков серьезно кивнул и вышел, тут же подхватил на руки рыжее чудо и дисциплинированно понес в сторону кухни.
Я закрыла за ним дверь и обратилась к Баташевой:
– Попробуйте сменить школу, думаю, через какое-то время его болезни пройдут.
– Вздор! – она тряхнула головой и еще больше выпрямила спину. – У Якова одна из лучших гимназий в городе!
– Ну значит найдите похуже, – я пожала плечами, затем села напротив Баташевой, чтобы удобнее было смотреть ей в глаза. – Возможно, мальчику там плохо. Нет контакта с одноклассниками, или кто-то из учителей
