убрала руку и сделала шаг назад. Противно зачавкала промокшая обувь, пришлось стащить ее с ног и кинуть на берег, к оставшейся на траве корзине.
— Эх, Дарья, Дарья, ты зачем своих братишку с сетрой малых одних оставила? — покачала я головой, коря русалку, — тяжко им без тебя, понимаешь?
— Кто такая Дарья? — растерянно заморгала девушка, глядя на меня, и сложилось такое впечатление, что она не шутит. На самом деле не понимает, о ком я говорю.
— Так ты Дарья и есть, неужели не помнишь? — удивленно уставилась я на нее.
— Нет, — не согласилась со мной Дарья, — ты что-то путаешь, девица, меня зовут иначе. — она задумчиво принялась постукивать пальцами правой руки по губам, словно вспоминая свое имя, но, видимо, не смогла и нахмурилась. — Подожди, подожди, сейчас…
Но ни через минуту, ни через две ничего не вышло. Память подводила настолько, что даже после моего рассказа про малышей, что так нуждались в ней, она лишь покачала головой: не помню.
Солнце уже наполовину закатилось, окрашивая лучами воду в алый цвет. Мы обе сидели на мелководье, пытаясь расшевелить воспоминания Дарьи, но ничего не выходило. По напряженному лицу я видела, что она пытается, но тщетно.
Чтобы моя одежда не промокла, я стянула платье и устроилась возле русалки в одной рубахе. Девица же, чего ее стесняться? А то, что Леший говорил, здесь кто-то за мной наблюдает каждое утро так одетая я. Да и на завтра опять побегу, только уже в простыне. Сегодня-то Кощей одежду мою не забрал.
— Что делать? — протянула я, и вопрос был скорее риторическим, но не задать я его не могла.
— Оставь русалку в покое, — неожиданно прозвучал за спиной голос Владыки морского, — не вспомнит она ничего из прошлой жизни, пустое затеяла.
Ойкнув, Дарья моментально исчезла в воде, оставляя на поверхности лишь расходящиеся круги. А я обернулась на звук, смерила взглядом недовольного водяного и спросила:
— Скажи, как ее обратно вернуть? Домой? — ведь за этим я и пришла. А то, что не по душе такое Водяному, что ж, пусть так.
— Зачем? — сделал шаг вперед владыка, заходя в воду, — она свой выбор сделала, сбежала от проблем. К чему ей их помнить?
Логично, об этом я не подумала, получается, что после ныряния память стирается? Чтобы русалка не терзалась прошлым, от которого и бежала. Это многое объясняет. Пока я соображала, Владыка зашел в озеро уже по пояс, собираясь погрузиться, он вдруг обернулся и спросил:
— Все, что ли? Зачем пришла?
Вообще-то, был у меня вопрос, можно ли как-то вернуть русалке мозги, в смысле память, но такой недовольный вид был у Владыки, что я вдруг выдала:
— Нет, в гости позвать хотела, на чай с вкусняшками.
— Неожиданно, — потеплели глаза водяного, он развернулся ко мне, выражая всем своим видом заинтересованность. — Приду, коли не шутишь? Когда?
— Когда? Да завтра, чего тянуть?
**
Идти по лесу босыми ногами, похоже, входит у меня в привычку. Сапоги промокли насквозь, и одевать их я не стала. Так и шлепала по траве, что пушистым ковром стелилась до самой избушки. На ступеньках уже поджидал Баюн, намывая мордочку, словно самый обычный кот, он то и дело посматривал на запертую дверь. Будто его не пускают внутрь. Хотя почему будто? Сдается мне, и правда Микоша с Феофаном заперлись.
Услышав шаги, кот встрепенулся и проворчал:
— Наконец-то, ну, и где тебя носит? — топорща усы, он поднялся и лениво потянулся.
А я повела носом и уловила вкусные запахи ужина. Как хорошо иметь домовых, сейчас меня покормят. Поднялась на крыльцо, поглядывая на торчавший меч в дверях. Добрыня, похоже, не приходил и, судя по сгущавшимся сумеркам, сегодня уже не придет. Подергала ручку — заперто. Пришлось постучать ногой, сопровождая все это криком:
— Сова, открывай, медведь пришел!
Домовые шутку не оценили, точнее восприняли слова буквально. Прежде чем отворить дверь, Микоша и Феня высунулись в окно.
— Зачем медведь?
— Где медведь?
Хором выдали домовые, всматриваясь в темноту. Поняв, что я одна, не считая кота, конечно, Микоша скрылась в избе, очевидно, пошла открывать, а Феофан заворчал:
— У-у-у, наглая морда! Повадился. Утром приходи, — обращаясь к Баюну, он даже потряс кулаком в воздухе.
Кот не растерялся.
— Зачем утром? Я лучше с вечера останусь, мне Яга разрешила. — соврал он, не моргнув глазом.
Мне же было решительно все равно — утром или вечером, хотелось одного — поесть и завалиться спать. Долгие пешие прогулки меня выматывали. Что уж говорить, ну непривычная я к таким марш-броскам ежедневным. Пожалела, что в ту ночь, когда очутилась в сказочном мире, на руке не оказалось фитнес-браслета, считающего шаги. Было бы любопытно взглянуть, сколько я нашагала за сегодня.
Щелкнул замок и отворилась дверь, впуская внутрь. Микоша подхватила мою корзинку, Баюн пролез между мной и домовухой, задрал хвост и потрусил к столу.
На шестке дымился чугунок, вокруг печки суетился Феофан, орудуя ухватом. На столе посередине уже ждал горячий самовар, расставленные тарелки, почему-то четыре.
— На всякий случай, — пояснила Микоша, убирая со столешницы лишнее, — ты же постоянно кого-то в дом тащишь.
Улыбнулась на ее ворчание, ставшее родным и привычным. Села на лавку, рядом запрыгнул Баюн, придвинул к себе пустую плошку из-под молока.
— А где? Почему не положено? — заявил он, обиженно рассматривая пустоту на донышке.
— Утром молоко кончилось, — мстительно заявил Феофан, гремя чугунком о поверхность стола. — Картошечки положить?
Баюн поморщился на такое предложение, понятно, что кот этим не питается.
— С капусткой квашеной? — поддержала его Микоша, ставя рядом второй чугунок.
Я приподнялась с места и открыла крышки: картошка в мундире и тушеная капуста с репой. В животе заурчало, есть хотелось так, что голова закружилась. Желая удостоверится, что на ужин еда для него неподходящая, кот тоже сунут свой любопытный нос и тут же, фыркнув, уселся на место.
— Благодарствую, — насупился Баюн, — я такое не ем.
Микоша наполнила наши тарелки едой, я уже подцепила полную ложку и замерла, едва донеся ее до рта. Баюн сверлил меня голодным взглядом.
— Да ежки-макарошки! Не смотри на меня так, сейчас покормлю. — обрадовала я кота и, отложив приборы, отправилась к скатерке. Не могу я оставить некормленой животинку, пусть даже
