— констатировала Микоша, — ну я тебе сейчас задам трепку!
Она уже было собралась накинуться на домового с кулаками, но я не дала.
— А ну стоять! Что вы устроили! — рявкнула я, — ребёнка напугаете!
— Этот ребёнок, — подбоченившись, заявила Микоша, — полчаса смело назад сабелькой размахивал на пороге. Такого не напугаешь.
— По твою душу, между прочим, — отзеркалил жест подруги Феня.
Но драку они всё-таки прекратили. Пришлось выдать Микоше конфету, чтобы она угомонилась. Однако недобрые взгляды, которые она кидала на Феофанушку, говорили, что так просто с рук ему это не сойдёт.
— Итак, Добрыня, — вернулась к разговору с мальчиком, который, пользуясь тем, что я строила домовых, съел большую часть конфет, — расскажи, за что мстить пришёл? Чем тебя Яга обидела?
Оказалось, что мальчик живёт по соседству со Златой и Ярославом, сестра которых утопла после того, как её жених Гордей к другой посватался. И ведь вся деревня судачит, что не по своей воле — опоила его Миланья, но поделать с тем никто ничего не может. После смерти сестры брат с сестрой совсем худо жить стали. Конечно, сердобольные соседи им кто чем помогают, но что могут сами дети десяти и пяти лет от роду? Их бы родне приютить, но нет никого. А в других избах у самих семеро по лавкам.
— Златка надумала коровушку-кормилицу продавать, завтра на базар поведёт, — подытожил свой рассказ Добрыня.
Мне, конечно, жаль несчастных сирот, вот только при чём тут он? Я пока не поняла.
— Так как же? — удивлённо вскинул брови парнишка, — вырасту и женюсь на Злате! Невеста моя.
Я лишь вздохнула — ещё один жених, слава богу, не мой. Интересно, а существует ли отворотное зелье? Пришло мне в голову, ну вроде как противоядие? Ведь если один заколдовал, то второй же расколдует? Или нет? Погрузившись в раздумья, я не заметила, как тихонько спустились с печи домовые и расселись по обе стороны от Добрыни.
— Бедненький, — проявила сочувствие Микоша.
— Богатырь! Уважаю! — потряс его руку Феофан.
— Слыхала я одну историю… — произнесла задумчиво домовуха, — как в давние времена одна русалка обратно воротилась, вот только не помню, что для того сделалось. То ли жених её в сети поймал, то ли кто-то другой полюбил. Не-а, не помню, — помотала она головой.
Притихший Феофан — необычное зрелище, но сейчас помимо того, что он молчал, он ещё, судя по сдвинутым к переносице бровям, о чём-то думал.
— Кто у нас больше всех разбирается в русалках? — подумала я. — Ну, конечно, владыка морской, проведаю старика, помучаю расспросами.
— Ты правда мне поможешь? — удивлённо переспросил Добрыня. — Что попросишь взамен? — ту же по-взрослому уточнил он. Привыкший, что в этом мире ничего не бывает просто так, и всё имеет свою цену.
— Корову проси, чего уж, — превращаясь в ворчливого старика, подсказал Феофан, — твой Баюн жрёт столько, что не прокормим.
— Привела на нашу голову нахлебника, — в тон ему отозвалась Микоша.
И видимо, сочтя, что им больше не о чем с нами разговаривать, умотали оба на лежанку.
— Ничего мне не надо, разве что двери поправь, раз уж ты их попортил, — сказала я. Ну что с ребёнка взять? Не корову же у несчастных сирот отбирать, в самом деле.
**
Мальчишка, окрылённый обещанием о помощи от самой Яги, помчался к своей невесте с докладом, не забыв прихватить остатки конфет. А заодно и за инструментами. Кстати, меч мне вытащить не удалось — крепко застрял, зараза. Бросив бесполезные попытки освободить дверной косяк от лишней деревяшки, я отправилась за травой в лес, оставив наказ домовым, чтобы к моему приходу разметили огород на заднем дворе да начали грядки копать. Пусть пользу приносят, а не только нервы мотают.
Я шла по лесной тропинке, высматривая редкую травку — волчанку, темно-зелёные резные листья, чем-то похожие на тысячелистник, только крупнее размером. Моя возникшая из ниоткуда память подсказывала мне, что кашица из сушёной волчанки пользуется популярностью у девиц, страдающих кожными высыпаниями.
Странное ощущение, что за мной кто-то следит, опять возникло, как прошлой ночью. Резко обернулась и вдалеке заметила Кощея. Он, стоя за высокой сосной, неотрывно наблюдал за моими движениями. Странно, а где Мрак? — промелькнула мысль.
Заметив, что я его рассекретила, Кощей повернулся ко мне спиной и стал уходить в чащу леса, туда, где болота. Откуда я это знаю? А вот хз, что называется. Болото. Мара. Тут же осенило меня.
Бежать за ним следом? А смысл? Ревность, что заворочалась в душе, гнала вперёд. Шаг, второй, третий… и я, зацепившись подолом о корягу, рухнула в траву.
— Да твою ж кочерыжку! — выругалась, поднимаясь с колен. И уперлась взглядом в незнакомца.
— Добрый день, — попятилась, но тут же получила подножку от той же самой коряги и повторно растянулась на зелёном ковре.
— Интересное ругательство, надо запомнить, — по-доброму улыбнулся здоровяк, протягивая мне руку помощи. Нерешительно вложила пальцы в его огромную ладонь, и он одним движением, словно пушинку, поставил меня на ноги.
За те мгновения, что я принимала вертикальное положение, мельком рассмотрела мужчину. Широкоплеч, высок, окладистая борода словно у старца, но возраст у него вполне молодой, для солидности, что ли, он её носит. Одет просто — чёрные сапоги, в тон им штаны, похожие по крою на армейские, да серая рубаха навыпуск.
— Леший я, — заметив мой пристальный взгляд, представился он. — Будем знакомы, Яга, или Ярослава? Как тебе больше по душе?
— Без разницы, — ответила я совершенно искренне, — я на любое отзываюсь.
— Так вот ты какой, цветочек аленький.
Поняв, что незнакомца мне опасаться не стоит — ну не будет же меня друг Кощея обижать? В том, что они дружны, я была уверена. Баня, горячительное, да и товарищ по нечисти, так сказать.
— Почему аленький? — изумлённо переспросил Леший.
— А что, цветочек не смутило? — усмехнулась я, отряхивая подол платья от приставшей травы.
Леший пожал плечами и философски заметил:
— Почему нет? В лесу много цветов, а я хозяин леса, мне нравится, дозволяю.
Вот уж спасибо! Мне теперь что, его всё время так называть? Представляю, как это Кощею понравится. Хозяин леса? Так-то он не пустил меня догнать
