и такую наглую.
Наколдовала для кота то, что обожают все его сородичи в нашем мире — «Вискас», конечно же. Аппетитные кусочки курицы в соусе. Баюну даже не пришлось упрашивать попробовать, он в момент опустошил миску, потребовав добавки.
— В дверь не пролезешь, — ослабляя шнуровку на штанах, усмехнулся Феофан, глядя, как и вторая порция исчезает с тарелки.
— Сам такой, — кивнул на его заметно увеличенное пузо Баюн, не отрываясь от еды.
Хихикнула Микоша, да и я улыбнулась, глядя на ворчунов. Как хорошо дома, подумалось в голове. А как там оно дома? Пожалуй, посмотрю после ужина. И пока домовуха убирала со стола, расставляла стаканы для чая, я катнула по медному блюду остатки яблока. Единственным, кого я хотела увидеть, не считая Кощея, была бабуля. Ее я и попросила мне показать.
Первое, что я рассмотрела — незнакомая комната, освещенная свечами. На столе стояло не меньше десятка самых разных форм, цветов и размеров. Помещение явно деревенского дома — потемневшие деревянные стены выдавали весьма почтенный возраст строения. Да и меблирован он весьма просто: стол, пара стульев, высокий комод да печка. Впрочем, печка была вполне себе современной — чугунная буржуйка со стеклянной дверцей, за которой полыхал огонь.
Когда глаза привыкли к мраку, смогла рассмотреть за столом, одетую в черное бабушку. Она читала книгу, поправляя очки на переносице. Почему в черном? Неужели она решила, что я? Меня уже не найти?
Колыхнулось пламя на всех свечах разом, будто кто-то открыл двери, впуская свежий воздух. Бабушка вскинула взгляд от книги. Мне показалось, она кого-то слушает, потому что спустя некоторое время она поднялась, сняла очки, оставив их на своем чтиве, и вышла из кадра. А затем изображение потускнело и пропало.
Жаль, звука нет, в очередной раз расстроилась я, — эх, прав был Феня — нечего в рот тащить что попало.
Ужин у домовых получился замечательный. Правда, после капусты очень хотелось пить. Два стакана чаю — и я поспешила в царство Морфея, предвкушая приятное пробуждение.
Однако проснулась я сильно раньше утра. Выпитый чай поднял меня раньше. То, что я уже не дома, поняла сразу — по размеру кровати, по особенному запаху и… шепоту за дверями. Кощей говорил с Марой.
Глава 24
Осторожно, чтобы не выдать своего присутствия, я поднялась с постели, накинула рубаху, принадлежавшую Кощею, и на цыпочках подкралась к дверям. Приложила ухо, прислушалась.
— Вот значит как, — шипела рассерженная Мара, — быстро ты замену нашел!
— Если ты забыла, то я тебе ничего не обещал, — ответил ей Кощей, — еще на озере сказал как есть, не приходи больше.
— Не гони, прошу! Что хочешь, сделаю! — сменила тон кикимора, — какой захочешь, стану, лишь бы рядом быть!
Шорох из-за дверей явно намекал, что она перешла к каким-то действиям, которые видеть я не могла. Но и ежу понятно, небось, обниматься лезет. Черт! Как же хочется сейчас распахнуть двери и… А что и? Волосы выдрать кикиморе болотной? Так мне по-женски её даже жаль. Она явно испытывает к Кощею сильные чувства. Безответные, что не может меня не радовать. Пусть поговорят, сами разберутся.
Между тем молчание затянулось, заставляя меня нервничать. А ну как не устоял мой ненаглядный? Да блин, и выйти мне уже не просто надо, а ОЧЕНЬ надо… Успокаивая совесть тем, что я иду по личным делам, а не подсматриваю, нажала на ручку и распахнула дверь.
Картина, которая предстала передо мной, удивила. Кощей сидел на полу, прислонившись к стене. У самого порога спальни лежала кикимора, плотно завернутая в сдернутую штору с окна. Говорить она не могла, лишь мычала, впрочем, её яростный взгляд явно давал понять, какие эмоции она испытывает: ненависть и жажду мести. Мое появление лишь усилило её чувства. Мара удвоила свои попытки освободиться. Кощей же поднял на меня глаза и произнес:
— У нас гости, — спокойно кивнул он в сторону кикиморы, стараясь не соскальзывать взглядом ниже моего лица, туда, где на мне, между прочим, из одежды накинута на обнаженное тело его рубаха, да и та не застегнута как следует. Каюсь, не смогла удержаться, чтобы не покрасоваться. Много он там под одеялом-то рассмотреть успел? Кто его знает, а так вроде и прикрыто всё и что надо на месте.
— Не поздновато для визитов? — перешагивая через кикимору, я всерьез опасалась, что она сейчас вывернется из своих пут и схватит меня за ногу, но ничего подобного не произошло.
— Не переживай, она уже уходит, — равнодушно отозвался Кощей, — я её провожу, время позднее. — Он нехотя поднялся, взвалил Мару на плечо и понёс в сторону выхода.
Мне очень не хотелось, чтобы он уходил, вот очень-преочень. Но увы, Кощей, закинув Мару на спину Мрака, легко запрыгнул следом и, пришпорив коня, умчал в непроглядную тьму.
Всё это я, конечно, подсмотрела в окно. Со второго этажа открывался прекрасный вид на ночной лес, речушку и крыльцо. Скоро вернется, я дождусь. Вприпрыжку помчалась в кровать, чтобы не быть уличенной в шпионстве. Юркнула под одеяло и, затаив дыхание, ждала, когда вернется Кощей, но время шло, а он всё не возвращался. Так и уснула не дождавшись.
Сны в пустой кровати оказались беспокойными. Всю ночь Мара не давала покоя, то гоняла меня по болотам, пытаясь заманить в трясину, то с подружками, окружив в плотное кольцо, надвигалась на меня, сверкая глазищами и выкрикивая проклятья. Но самым страшным оказалось другое сновидение. Сидя на берегу озера, она, улыбаясь, держала на ладони колечко — простое, медное, ничем не примечательное с виду. Но от этой картины по спине прошел озноб и возникло понимание — смерть Яги. И кикимора будет её искать.
Проснулась, тяжело дыша, словно резко вынырнула из-под толщи воды. Резко села на кровати. Сон, всего лишь дурацкий сон. Как там бабушка учила: тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо три раза.
— Куда ночь, туда и сон, — пробормотала я, с сожалением отмечая, что вторая половина кровати пуста. Похоже, что Кощей так и не вернулся. Может, они по дороге помирились и он остался? Тоска сдавила сердце, так паршиво мне не было, даже когда Ваньку застукала. Мысль, что Кощей провел ночь с Марой, медленно убивала меня.
А ведь почти готова была капитулировать. И как теперь быть? По привычке замоталась в простынь и пошла к дверям. Раз так, то и
