Теперь она видела стоящего в проходе тощего человека, чьи руки по локоть пылали ярким пламенем.
– А с каких это пор тебе так важно, одобряет ли эльф приказы главы?
– Не дури, Трещотка, – с угрозой пропищал он. – Стой на месте.
Пламя взвилось одновременно с рывком лиотари. Проскользив по полу, она перекатилась в бок, взлетела над головой взвизгнувшего пироманта и с хрустом опустила когтистую ладонь на его голову.
В помещении запахло жженой шерстью. Подпалины на теле девушки оголяли неестественно светлую кожу, взявшуюся красными пятнами.
– Бежим! – бросила она, не обращая внимания на рухнувшего с пробитой головой вора.
– Погоди, – спохватился Трещотка, после чего полез обшаривать его карманы.
Девушка поморщилась, видя как мародерствует ее помощник, после чего последовала за ним по узкому проулку.
Не успели они пробежать и сотни шагов, как сзади послышались крики ужаса. Бросив назад быстрый взгляд, икати улыбнулась. От борделя вверх потянулся густой черный дым. Зарево пожара осветило темные улочки нижнего города.
Сворачивая в непроглядно темный переулок, она ухмыльнулась. Пожалуй, итог ее визита стоил нарушенного обета.
Глава 19
Малбор Скеггз всегда считал себя профессиональным вором. Несмотря на все трудности, он еще ни разу не оказывался за решеткой.
В большей степени своим неслыханным везением Мал был обязан своему первому учителю. Тот всегда приговаривал: "Если решил пойти на дело – работай головой". Случались и просчеты. Пару раз, когда он работал в собственноручно сколоченной банде, они попадались бдительным гвардейцам, но поймать его так и не смогли.
Последнюю неудачу Малбор и вовсе сбрасывал со счетов, признавая полное отсутствие компетенций для выполнения тех задач. Зато теперь он не боялся неожиданных иллюзий и других магических трюков, пробираясь в замок колдуна.
Так успокаивал себя парень, спускаясь по узкому дымоходу. В попытке приглушить занимающееся внизу пламя ему пришлось пустить кровь дважды, прежде чем стало ясно, что пляшущие огоньки – не более, чем иллюзия.
Слух юноши не шел ни в какое сравнение со способностями икати, но и его было достаточно, чтобы понять – комната с камином была пуста. Оказавшись в просторном зале, парень затаился в самом темном углу.
Это был зал для приема гостей. По стенам были развешаны картины и зеркала. Ненастоящее пламя из большого камина напротив двери слабо освещало просторное помещение. По обе стороны вверх протянулись рукава широких лестниц, ведущих на выступающий балкон второго этажа. Потолок огромного зала украшала монструозная люстра с негорящими оплавленными свечами.
Когда тщательный осмотр каждого угла на предмет ловушек не дал никаких результатов, молодой маг вошел в состояние транса. Это позволило увидеть магию. Малбор тут же пожалел о своем решении, рассеяв заклинание. Большая часть предметов в каменном замке были иллюзиями. От переизбытка информации у парня закружилась голова, но он вернул себе ясность рассудка короткой медитацией.
Искусными ловушками для воришек по обширному залу были рассеяны дорогие вазочки, статуэтки из драгоценных металлов, бутыли с дорогими напитками. Все они наверняка были зачарованы. В лучшем случае при прикосновении они лишь сообщали хозяину о нежданных гостях, а в худшем… Малбор выдохнул, радуясь, что от него не требовалось красть что-то из увиденного.
Из ножен беззвучно вышли два темных клинка, не отразив ни единый всполох беснующегося в камине иллюзорного пламени.
Несмотря на острую однолезвийную заточку, Саа-Тулле не считался боевым оружием. По большей части узкие клинки использовались ворами в качестве инструмента. Причудливая форма с крюком на конце позволяла применять их для подтягивания, затаскивания и пропихивания предметов, а в некоторых случаях они служили отличным дополнением к снаряжению верхолазов.
Подойдя к подготовке со всей тщательностью, Малбор не забыл и о них. Гном, отдавший свой кошелек по первой просьбе Малбора, мог быть уверен, что его деньги не были спущены на пустые забавы. Они были потрачены с умом.
Часто выполнять трюки с очарованием местных Малбор не собирался. Старик Итсвин не раз рассказывал про гонения на ведьм и колдунов, которые всегда заканчивались одинаково – толпа, факелы, вилы, костер. Однако, в тот момент у Малбора просто не было иного выхода.
Совесть не мучила вора. Он не знал того богато выглядящего прохожего, но по одному его виду мог смело сказать, что три тысячи фортинов в его случае погоды не сделают. К тому же инцидент должен был послужить ему уроком. Ни к чему носить при себе такие деньги, да еще и золотом.
Да, разжиться золотом теперь не было для Скеггза большой проблемой. Достаточно простой волшебный трюк, который притягивал подобное к подобному. Намного сложнее дело обстояло с предметом, за которым он сюда пришел.
Куб Каракаса не имел аналогов или копий. Он был инструментом древних, поэтому обнаружить его магическим путем Малбор не мог, так же как и Хевис не мог наложить на него проклятие. Утешали слова старика о том, что бывший ученик повсюду таскает куб с собой. Это и настораживало. Следовало предположить, что и во время сна артефакт находится где-то поблизости. А уж мастерство по выуживанию драгоценностей у спящих людей Малбор освоил в совершенстве.
Оставалось найти спальню Хевиса. Для этого ему предстояло обшарить весь дом и не попасться в ловушки колдуна. Малбор знал – если Хевису хоть на десятую часть передалась паранойя учителя, то выкрасть куб будет крайне непросто.
Окончательно убедившись, что начинать нужно со второго этажа, Мал практически без разгона взбежал по отвесный стене, оттолкнулся и пустил в ход клинки, зацепившись за край балкона. Глухой звон металла едва ли соперничал по громкости со скрипом ставен от ветра. Ловко подтянувшись, вор забрался на балкон, вернув клинки обратно в ножны.
Отточенными движениями, практически нарушая законы физики, вор почти не касаясь пола, подобно пауку принялся пробираться по длинной галерее.
Парень старался по возможности не соприкасаться с предметами, от которых веяло магией. Он не мог даже предположить, какие чары, помимо иллюзорных, наложены на эти объекты.
Продвижение по коридору оказалось недолгим. Услышав приглушенные голоса, Мал замер, определил источник звука и подкрался ближе. За тяжелой дубовой дверью говорили двое. Один голос был ему знаком. Малбор был уверен, что никогда не забудет тембр и манеру речи того, кто запер его в ловушки на долгие месяцы. Это был Далмор Хевис собственной персоной.
Второй голос тоже принадлежал мужчине. Надменные интонации и построение фраз явственно говорили, что это не слуга, а кто-то из знати. Когда же Хевис назвал его советником, сердце вора пропустило удар. Это не мог быть Таррокс. В такое совпадение он просто отказывался верить.
Напряженно вслушиваясь
