отчего так испугалась входить внутрь, пока слова старого крысолюда не прорезались в ее памяти.
Это был ее первый день. Войдя в палатку, она сморщила нос, как и теперь. Тогда она почуяла тягучий запах застарелой кожи и прогорклых масел.
"Не нужно делать такое лицо, девочка! Тут нет ничего настолько неприятного. По-настоящему отвратительные вещи скрыты за ароматами духов".
Отец всегда говорил, что в отличие от глаз, нос не обманет. И там, куда не проникает взгляд – нос первый помощник. К'Гуза тут не было, причем очень давно. Ясми знала это, но все же решила удостовериться.
Спустя четверть часа из бывшего убежища старого торговца вышел коренастый гном, что-то спросил у своей помощницы, а затем снова скрылся во мраке холщового укрытия.
Возвращаясь назад, девушка удивлялась тому, как быстро посыпался ее простой план. Старого К'Гуза всегда можно было найти на его месте, но даже волшебному месту, где время текло по своим законам, оказалось не под силу тягаться с реальностью.
Ясмала как раз думала о том, сколько ему было лет и сколько вообще живут крысолюды, когда чья-то рука крепко схватила ее за запястье. Лиотари мгновенно вышла из ступора, одновременно с разворотом замахиваясь для удара.
– Прежде чем хоронить старого знакомого, позволь угостить тебя чаем, – проскрипел седой, как лунь, старец с крысиной мордой.
Ясми замерла, поправила шарф и поспешно направилась по следам крысолюда. Тот двигался на удивление проворно. Сначала они покинули рынок, затем попетляли по трущобам, после чего крыс, не издавший за это время ни звука, наконец, прошмыгнул в дыру ветхого забора, а потом и в темный лаз.
– Я уже стар для таких фокусов, девочка, – жаловался К'Гуз, пытаясь зажечь свечу трясущимися руками. – Крысы в моем возрасте не бегают по городу, заметая следы, и не роют себе нор. Они либо живут в достатке в собственных домах, либо лежат в сырой земле.
Ясмала вполне могла рассмотреть убежище торговца и без света свечи. Осыпающиеся земляные стены с редкими отростками корней, торчащих тут и там, неровный низкий потолок, а на полу хлипкая соломенная циновка. Пара старинных кресел и небольшой столик не добавляли уюта, а скорее весьма подчеркивали плачевное состояние хозяина.
– Ты опоздала, девочка, – прокряхтел крыс, развалившись в кресле. – Теперь не поздно только лишь просить прощения.
– Если ты про мой побег, то я уже вернула все деньги, помнишь? – немного рассерженно ответила икати, занимая соседнее кресло. – Ты обещал угостить меня чаем. Или за это сначала придется заплатить?
– Плата будет, – не стал отрицать К'Гуз. – Но не сейчас. Она настигнет тебя в скором времени, девочка. Нет, не стоит так оглядываться. Я уж слишком стар для интриг. Кто станет считаться со слабым крысолюдом в трущобах Грундхейма, верно? Так думает он, так думаешь ты. Так думал и я, когда не стал отдавать деньги маленькой сиротке, пришедшей за оплатой. Это было давно, очень давно. Тогда она только показала зубки. Теперь же она выросла, но вот зубки… зубки она растеряла. Да-а… Один за другим. Раз, два, три… Хе-хе. Разве, кошка устала бегать от дикой своры? Да, она устала. Такое видишь по глазам. Она устала и теперь пришла за старой крысой…
– Что ты несешь? – растерянно выпалил Ясми. – Какая свора? Какая плата? Какие извинения?
Прокручивая в голове его слова, Ясмала только утвердилась во мнении, что старый торговец спятил, как вдруг тот продолжил твердым голосом.
– Извиняться передо мной? Нет, нет, нет… Я говорил про твой новый план – извиниться перед ним. И вернуться под крыло к советнику…
– Я здесь не за этим, – отрезала девушка. – Я пришла к твоей лавке, чтобы спросить, что ты знаешь о моем брате?
Старик поморщился, прежде чем ответить.
– Значит, зубки еще при тебе. А еще – ты глупее, чем я думал. Таррокс стал советником. Разве нужно быть гением, чтобы понять, что возвращаться ни в коем случае нельзя? Я не сбежал – и он уничтожил мой бизнес. Тут много таких, как я, а ты – следующая.
– Послушай, К'Гуз, мне очень жаль, что все так вышло с твоей лавкой, но…
– Ты не понимаешь! Я не знаю, чем ты ему насолила, но одно очевидно: Коготь сделал все, чтобы по возвращении никто из твоих знакомых не захотел иметь с тобой дело. Видимо, ты сильно расстроила нашего коротышку, раз его гнев достиг даже меня.
Глаза девушки округлились, под ложечкой засосало. Снова ее посетило нехорошее предчувствие.
– Что с моим братом, К'Гуз? – со сталью в голосе процедила Ясми.
– Он стал больше не нужен Когтю. У таких обычно два пути… Нет, гном его не убил. Решил выманить тебя и попутно немного подзаработать.
У девушки сперло дыхание. Она знала, что это значит, но не могла поверить услышанному.
– Значит, я могу…
– Насколько мне известно, он работает по ночам, – кивнул крысолюд.
Девушка смотрела на стену затуманенным взором. На скулах под короткой шерсткой играли желваки.
***
Даже после заверений Осы, что все в порядке, Трещотка не мог смотреть ей в глаза. Он знал, что у них с Тенью что-то было. Пусть она и не подавала виду, но парень чувствовал на себе ее взгляд, когда отворачивался. Она ждала. Ждала подходящего момента, как и он сам.
Именно поэтому в отряде и существовало правило: "Одна ошибка – ты отдельно". Это же сказала и Королева, пришедшая навестить его после происшествия на дороге. Когда она вошла, он уже мысленно готовился к смерти.
Снова и снова он прокручивал этот эпизод у себя в голове и не мог понять, что упустил.
– Ты в порядке? – устало спросила Королева, приземлившись рядом с ним на пол.
Точно так же тут садился и сам Трещотка, когда они везли пленника. Вспомнив, чем все закончилось, вор сглотнул.
Дождавшись кивка, женщина продолжила.
– Лед говорит – ты был одержим. Что-то вроде проклятия. Могу тебя понять – с таким непросто справиться.. Я постараюсь объяснить это Осе, когда она очнется… Но тебе лучше самому с ней переговорить.
– Так она не?..
– Нет, она жива. Болт прошил плечо чуть ниже ключицы. Мы успели, пока она не потеряла слишком много крови.
– А кто?..
– Только Тень. Клык тоже отделался переломом и парой ушибов.
– Я… Все было, как в тумане. Маг действовал моими руками. Я не хотел причинять вреда другим, я не мог ослушаться. Но с эльфом все было по-другому… Я хотел… и…
Помолчали.
– Я тебя не виню, Трещотка. На твоем месте мог оказаться любой из нас. Будь внимательнее. Помни: одна ошибка – ты
