до конца. Джонни смотрел на меня, и слово «дома» тяжело повисло между нами, невысказанное и болезненное. Чувствуя себя выставленной напоказ и уязвимой, я отвела взгляд и дошла до конца лестницы.
Но когда я увидела, с каким трудом Джонни одолевает оставшиеся ступени, меня охватили опасения.
– Эй… а ты-то как? – спросила я, когда он наконец очутился рядом со мной; он стиснул зубы, его плечи напряглись.
Джонни застыл, и какое-то мгновение я ожидала, что он так же холодно отмахнется, как каждый раз при вопросе о его боли. Но он меня удивил, повернувшись ко мне лицом.
– Нормально. – Голос прозвучал мягко, глаза смотрели тепло. Прислонившись к перилам, он испустил очередной тяжелый вздох. – Все болит. – Он чуть заметно повел плечами. – Тело не гнется, мне противно ничего не делать, но иду на поправку, вот так. Порядок?
Я всмотрелась в его лицо, стараясь понять, не врет ли он, но ничего похожего не увидела и кивнула:
– Да, порядок.
– А как насчет тебя?
– Меня?
– Да, тебя. – Он протянул руку и провел большим пальцем по моей скуле. – Как себя чувствуешь ты?
– Так же, как ты, – чуть слышно предположила я, не в силах подавить дрожь, пробежавшую по телу, когда он коснулся меня. – Все деревянное и болит, но уже лучше… – Я помолчала, пытаясь найти что-нибудь хорошее. – Но я уже снова могу дышать, – выпалила я и тут же поморщилась. – Извини.
В его синих глазах вспыхнула боль.
– Меня это убивает, – признался он тихо и хрипло. – Знать, что с тобой случилось, при каждом взгляде на твое лицо видеть, что сделал этот скот, и быть не в силах как-то это изменить…
Я нервно вздохнула:
– Джонни…
– Я столько дней этого ждал, – торопливо заговорил он; слова вылетали сами собой, акцент усилился. – Побыть с тобой. Просто побыть с тобой, и теперь ты здесь. – Его пальцы сплелись с моими. – Здесь, где тебе ничто не грозит… И все, что я хочу сделать, – это… – Качнув головой, он привлек меня ближе к себе. – Это оставить тебя здесь, со мной, чтобы ты никогда не возвращалась туда.
Ох, боже, я тоже этого хочу.
Я хочу, чтобы ты оставил меня здесь…
– Я понимаю, что сейчас в твоей жизни слишком многое связано с семьей и что на нас валится куча всякого, – добавил он. – Я понимаю, что нам нужно поговорить, Шаннон, серьезно поговорить, но прямо сейчас я хочу, чтобы ты знала… нет, ты обязана знать, что я…
– Эй, Кав, нам бы не помешала помощь! – прогремел по площадке голос Гибси. – У нас тут код «блевотина»…
– Да чтоб вас, – прошипел Джонни, вскидывая голову. – Ни минуты покоя, блин…
– Прошу прощения, – с трудом произнесла Клэр; она появилась перед нами, держась за желудок. – Когда кого-то тошнит, тошнить начинает и меня, а этот парень там уже скоро наизнанку вывернется. – Она пошатнулась и рыгнула, прежде чем добавить: – Честно, мне бы хотелось помочь, правда, но я плотно поела перед отъездом, и если я там еще задержусь, это будет побоище.
– Ох, боже…
Повернувшись, я уже шагнула вперед, чтобы проверить, как там брат, но Джонни схватил меня за руку и удержал.
– Не ходи туда, – сказал он, отпуская меня. – Ни к чему, чтобы сестра видела его таким.
– Да, Шан, – согласилась Клэр, приближаясь ко мне. – Пусть парни о нем позаботятся.
– Но он мой брат, – неуверенно возразила я.
– Твой голый брат, – уточнила Клэр. – Джерард раздел его, потому что вся его одежда… – Она помолчала и вытаращила глаза. – Ух, там так воняет! Ему нужен хороший душ, а ты все равно не поможешь в твоем состоянии.
– Помнишь, где что на первом этаже? – спросил Джонни, обращаясь ко мне. – Где что находится?
Я растерянно кивнула:
– Думаю, да.
– Идите с Клэр вниз, – спокойно распорядился он. – Займитесь чем угодно в кухне или устройтесь в гостиной. Делайте что хотите. Мы с Гибсом разберемся.
– Ты уверен? – спросила я, чувствуя себя вовсе не уверенно.
– Определенно. – Он еще раз посмотрел мне в глаза и заковылял к своей спальне. – Я разберусь.
– Знаешь, – задумчиво произнесла Клэр, – когда я подписывалась на побег из тюрьмы, я как-то не готовилась увидеть блевотину. – Обняв меня за плечи, она повела меня по впечатляющей лестнице к огромной прихожей. – Или пенисы.
– Пении, – со вздохом поправила ее я.
– А?
– Миссис О’Лири, которая преподает естественные науки, говорит, что это правильное множественное число на латыни.
Как будто это имело какое-то значение.
– А… – Клэр почесала нос, обдумывая идею. – Ну, ничего не знаю насчет пениев, должно быть, невнимательно слушала на том уроке, но этот дом изумителен. Он как… Макросс-хаус[11], типа того.
– И я так говорю, – прошептала я, чувствуя себя немного спокойнее оттого, что она рядом.
– Все будет хорошо, Шан, – тихо добавила она. – С вами обоими.
– Да…
Я надеюсь.
– Ну, идем же. – Она крепче обняла меня. – Хочу узнать все подробности.
17. Опасная киска
ДЖОННИ
Ничем иным нельзя объяснить, как я докатился до точки, где мыл едва вменяемого, обдолбанного хёрлингиста, кроме одного: я влюбился в девушку, в жизни которой было куда больше поворотов и сложностей, чем в кубике Рубика.
С кубиком Рубика я мог справиться.
А вот с жизнью Шаннон Линч не очень.
– Смыл у него под мышками? – спросил Гибси, который стоял под душем полностью одетый и держал абсолютно голого Джоуи-хёрлингиста. – Только ты поосторожнее.
– Как мы в это вляпались, Гибс? – спросил я лучшего друга. – Вот только что мы играли в регби за Томмен, зависали в «Служанках» с друзьями, тренировались – и вдруг смываем рвоту с хёрлингиста из БМШ.
Качая головой из-за абсолютного безумия ситуации, я выдавил еще немного геля на грудь Джоуи и направил на него струю воды, стараясь не задевать синяки.
– Как мы до такого докатились?
– Ты любишь его сестру, а я люблю лучшую подругу его сестры, – ответил Гибси, растирая Джоуи мочалкой. – Думаю, можно сказать, что нас до такого довела киска, Кав.
Ну и разве он, на хрен, не прав?..
– Ну вот, – сказал Гибси, поворачивая Джоуи. – Давай теперь спину…
К горлу подступила желчь, когда я увидел свежие синяки поверх выцветших и новые шрамы поверх старых.
Вся его спина была усеяна кровоподтеками, следами ударов и шрамами.
Боже мой…
Я изучал его кожу холодным, бесстрастным взглядом. Не нужно быть гением, чтобы сообразить, кто оставил все эти отметины на его теле.
Этот кусок дерьма, их отец.
Возможно, он бил его ремнем, а может, и чем-то похуже. Черт, я ведь не знал. Но шрамы у Джоуи были
