рукой, указывая в конец площади.
Брида привстала на цыпочки, о чём тотчас пожалела, увидев заранее установленную деревянную виселицу.
Её желудок едва не вывернулся наизнанку от ужаса. Повесить человека за то, что он рассказывает истории? Держит голубей?
Теперь она понимала предостережения матушки Магди в День поминания.
По толпе прокатился гул предвкушения, и Брида снова взглянула на дымоход. В голубое небо взвился клуб чёрного дыма.
– Видишь? Я же говорил, что они разожгли огонь. – Мужчина захихикал.
Брида услышала звон монет и увидела, как маленькие кожаные кошели переходят из рук в руки. Неужели люди бьются об заклад на исход приговора? Ставят на жизнь человека? Её передёрнуло, и она снова посмотрела на небо.
«Пожалуйста, пусть это будет белый дым».
Разумеется, здешний Совет проявит милосердие…
К Бриде прошаркала женщина, разглаживая поношенный передник сморщенными от старости руками. Костяшки её пальцев были красными и опухшими, ногти обломанными и грязными. Но глаза были острыми, сверкающе-голубыми, когда она вгляделась в лицо Бриды.
– Ты помнишь? – спросила она.
Брида решила, что она обращается к ещё кому-то в толпе, но женщина потянула Бриду за рукав и повторила:
– Ты помнишь?
– Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, хозяйка.
– Я не хозяйка. – Женщина захихикала. – А ты, глядишь, и не та, за кого я тебя приняла.
Прежде чем Брида успела попросить разъяснений, странная женщина заприметила мальчика, который нёс поднос с маленькими пирожками, исходящими паром, и свистнула:
– Что за мясо сегодня?
– Крыса, – ответил он. – Свежая, и немного от вчерашнего голубя.
– Хочешь? – спросила женщина, повернувшись к Бриде. – Я угощаю.
Брида покачала головой, её замутило уже от одной мысли о подобной еде.
– Нет, но спасибо, хо… эм…
Старушка засмеялась и поманила Бриду поближе.
– Я работала в Храме, – прошептала она. – Жрицей, нет, не была, но я прибирала, стряпала и выполняла все поручения. Звали меня девушкой Агатой. Теперь-то я уже не девушка, но имя моё по-прежнему при мне.
– Рада познакомиться с тобой, Агата, – сказала Брида, но думала она о том, что говорила ей Рисси. Если ты хочешь узнать правду о том, кто ты и откуда, загляни в разрушенный Храм.
Может, Рисси имела в виду здешний Храм?
– Агата, за кого ты меня приняла? Что я должна помнить?
Но прежде чем старуха успела ответить, дым истончился, пыхнул и исчез. На площади воцарилась тревожная тишина. Люди шаркали ногами, кашляли, сморкались, но никто не произнес ни слова.
Из трубы вылетело красное облако, и у кого-то в толпе вырвались одобрительные возгласы.
У Бриды внутри всё перевернулось. «Нет!» – хотелось ей закричать.
– Я так и знала, что они признают бедного дурака виновным, – сказала Агата. – Я пыталась предупредить его, что он стал слишком беспечным, но он ничего не желал слушать. Позор позорный. Он был хорошим человеком. Одним из лучших. – Она со вздохом покачала головой. – Правосудие не должно покупаться, но королева оплачивает Совету дорогие поместья и всяких разэтаких лошадей, так что… – Криво ухмыльнувшись, она развела руками, и в глазах её появилась грусть.
Затем, вдруг подавшись вперёд, она вцепилась в Бридину руку.
– Слушай, ты, кажется, милая девочка, – пробормотала она, – кем бы ты ни была. Поэтому я дам тебе совет. Я не знаю, какими делами и судьбами ты связалась с ним, – она качнула головой в сторону Ловчего королевы, который опять говорил со стражником, – и не хочу знать, но на твоём месте я бы затерялась в городе, пока не поздно. Я бы направилась прямиком к старому Храму, на север. Там ты найдёшь убежище и… – Она прищурилась, поджала губы. – Если ты та, о ком я подумала, если ты просто позабыла… кто знает, может, ты найдёшь там то, что тебе следует знать.
Она выпрямилась, сунула пирожок в рот и, не оглядываясь, заковыляла прочь.
От смущения у Бриды скрутило живот. Значит, здесь и правда был Храм. Но что Агата могла знать о прошлом Бриды? Они никогда не встречались…
Брида смотрела, как Агата проскользнула между парой мужчин и исчезла, а затем рёв толпы вернул её внимание к цитадели.
Лязгнул колокол, и деревянные двери распахнулись. Стражники отступили в сторону, ладно отдавая честь. На мгновение толпа затаила дыхание, а затем на площадь вышла шеренга мужчин в длинных белых одеждах.
– Совет Мудрецов, – сказал кто-то позади Бриды. Но где же женщины? И Совет казался неполным без Голоса, которому было предназначено записывать решения, хранить их память и рассказывать истории людям.
Следом шли стражники, таща за собой рыдающего человека, одетого в лохмотья.
– Этот человек, Масон Валун, признан виновным в измене. Он осознанно и намеренно нарушил Закон Королевы, рассказывая злонамеренные и ложные истории. Он осознанно и намеренно нарушил Закон Королевы, держа голубей и рассылая запретные крылатые письма. Учитывая характер его преступлений и риск, который они представляют для мира и процветания Топколесья, царства королевы Мойры, мы, Совет Мудрецов из Улесья, приговариваем его к смертной казни через повешение. Приговор будет приведён в исполнение незамедлительно. Если кто-либо желает сказать последние слова приговорённому, он может подойти и встать в очередь.
Брида отчаянно хотела поговорить с Масоном, спросить, знает ли он матушку Магди. Спросить, действительно ли он жрец. Но, привлекая к себе внимание, она навлекала опасность и на Магди. Слёзы наполнили её глаза и полились по щекам. Она сжала кулаки, раскачиваясь взад-вперёд на носочках. Что она могла сделать? Что она должна сделать?
Словно почувствовав, что Брида колеблется на грани безрассудного порыва, одна из Гончих зарычала и мазнула хвостом по её колену, заставив замереть на месте.
Никто не вышел вперёд, и советник снова позвонил в колокол и подозвал человека в красном плаще.
– Пришло время вершить правосудие, – объявил он.
Приговорённый внезапно расправил плечи и втянул воздух.
– Где погибли посевы, прорастёт чертополох! – вскричал он.
– Молчать! – Человек в красном – палач – грубо схватил Масона за руку и набросил ему на голову чёрный капюшон. Снова зазвучал колокол, и слабый шёпот пронёсся в толпе, повторяя странные слова Масона. Вся процессия приготовилась двинуться к виселице.
Слезы жгли Бриде глаза. Вот было настоящее преступление!
Тут Ловчий вскинул руку и крикнул:
– Остановитесь во имя Мойры, Королевы Ворон!
Наступила изумлённая тишина, все головы повернулись, чтобы посмотреть на него.
На миг Бриду охватило облегчение. Ловчий собирается спасти этого человека.
– У меня есть более примерное наказание, чем смерть, – сказал он, и в его словах затаилось нечто тёмное.
Брида похолодела.
Члены Совета обменялись взглядами.
– Да? – наконец произнёс один из них.
Ловчий поманил рукой, и палач подтащил своего пленника ближе.
– Чем умирать без пользы, пусть лучше живёт,
