но пока Гончие охотятся, а Боуэн с Ловчим ушли, у неё появился, возможно, единственный шанс сбежать.
Брида не знала, много ли у неё времени, пока они не бросятся в погоню. Стая, разумеется, могла видеть в темноте и выследить её по запаху, но, может, если она поспешит и будет выбирать почву покаменистее, то её след развеется прежде, чем Гончие и Ловчий заметят, что она ушла.
На худой конец она может влезть на дерево и переждать. У белок ведь иногда получается, правда?
Хрустнула ветка, и девочка присела на корточки, затаив дыхание. В лесу справа от неё залаяла одна из Гончих. Не распрямляясь, Брида перебежала к берёзовой рощице и скользнула между стволами. Она пожалела, что не может исчезнуть под переменчивым плащом, как Ловчий.
Когда ничто не шелохнулось, она выбралась из березняка и побежала через поросший мхом каменный уступ. Цепляясь за обнажившиеся корни, девочка вскарабкалась на крутой обрыв и припустила по открытой прогалине.
Увидев краем глаза белый всполох, она отвлеклась и оступилась. Выровнявшись, она уже не могла понять, что это было. Не могла же это быть её белая голубка так далеко от родных мест?
Брида спешила под сень дубов и клёнов, когда вой пальцем страха скользнул по позвоночнику. Когда отозвалась вся остальная стая, в горле у неё застряли рыдания. Они уже обнаружили её пропажу или просто радуются удачной охоте?
Она остановилась перевести дух под раскидистым дубом, прислонившись к шершавому стволу. В какую сторону побегут Гончие? Не лучше ли забраться на это дерево и переждать, пока они не потеряют интерес и умчатся дальше?
Дерево скрипнуло. Застонало.
Что-то за Бридиной спиной сдвинулось, и она, испуганно охнув, отпрыгнула от дерева.
Кора треснула, и шов разъехался от корней аж до первых, широко раскинутых ветвей. Поначалу Брида растерянно моргала, уверяя себя, что это просто игра падающего вечернего света. Но затем снова услышала скрип, звук напрягшейся сверх меры древесины.
Что-то отлепилось от дерева и шагнуло вперёд. Две шишковатые ноги с цепкими, похожими на корни пальцами. Тонкое туловище, гнущееся и раскачивающееся, как саженец на сильном ветру. Две хваткие руки, как лозы с шипастыми когтями. Растрескавшееся лицо с темными проёмами вместо глаз и выпавшим ртом-сучком.
Брида оцепенела в ошеломлении, пока существо не протянуло руку, чтобы схватить её.
Она повернулась, чтобы бежать, но из деревьев отовсюду выходили подобные деревянные существа. Одно поймало пальцами-корнями мышь, и крошечный предсмертный писк надорвал что-то у Бриды на сердце.
Она закричала.
Вдруг стая Гончих возникла в роще, лая, рыча и щёлкая зубами на древесных тварей. Одна укусила древотварь за руку, оторвав пару пальцев-веток. Из раны засочился тёмный сок, но Брида с ужасом увидела, как рана затягивается и отрастают новые пальцы.
Древотварь схватила Гончую за загривок и тряхнула. Та взвизгнула и упала в корчах к ногам древотвари.
Брида с содроганием попятилась. Она пыталась собрать магию, но холодное ощущение чего-то тёмного и злого было настолько сильным, что она не могла удержать силу достаточно долго, чтобы сплести чары. Она достала из кармана амулет матушки Магди, сжав его дрожащей рукой, но неведомая энергия, вдохнувшая жизнь в этих существ, похитила магию из амулета, и тот выпал из её пальцев растрёпанным узлом.
– Мышка! – раздался вопль.
Она обернулась и с постыдным облегчением увидела Ловчего, размахивающего зажжённым факелом. Он тыкал им в древотварей, отгоняя их назад, и собирал свою свору.
Брида подбежала к нему.
– Что это? – воскликнула она.
Ловчему было не до разговоров; он ринулся на древотварей, а затем отступил, когда одна занялась пламенем.
– Уходим! – крикнул он, свистом подзывая Гончих.
Вот теперь Брида была рада оказаться в окружении огромных собак. Она позволила отвести себя обратно в лагерь к успокаивающему свету костра и, сгорая от стыда, вернула взятую еду.
– Вокруг есть вещи и похуже, чем я и эти Гончие, – мрачно сказал ей Ловчий. – Лучше не пытайся больше убегать.
16
Алый дым
Потрясённая и растревоженная, Брида примостилась у костра, мысли её кружили, как мотыльки, привлечённые алым пламенем.
Гончие вернулись и расселись по поляне, вылизывая свои морды и зализывая раны. Пёс, которого кликали Боуэном, улёгся у её ног, словно охраняя девочку.
Когда Ловчий протянул Бриде горячую картофелину, запечённую на углях, ей ещё не хотелось есть, и она отдала её Боуэну. Кажется, псу она была нужнее.
– Другого шатра у меня нет, – сказал Ловчий, – но вот тебе запасной плащ. Закутайся и садись поближе к теплу костра.
Брида взяла протянутый грязный шерстяной плащ, но при мысли о том, чтобы спать под открытым небом в окружении Гончих и невесть каких тварей, затаившихся в лесах, у неё сжималось сердце.
«Матушка Магди, где ты?»
Она закуталась в плащ и натянула на голову капюшон. Присев у валуна, она подтянула колени к груди и обхватила их руками.
Всё равно ей не уснуть. А вдруг деревья снова оживут?
Некоторое время девочка просто сидела и прислушивалась к ночным звукам. Ловчий поддерживал слабое пламя, дрова время от времени потрескивали и стреляли.
Лягушки и сверчки тарахтели, пока не стало прохладнее, и тогда глубокая тишина опустилась на землю, как пуховое одеяло.
Бриду пробирала дрожь. Она думала, что не станет спать до утра – разве не проводила она долгие ночи, помогая матушке Магди? – но веки у неё отяжелели, а челюсть сводило от зевоты.
Одна из Гончих подняла голову и уставилась на неё через костёр.
Брида отвернулась, стараясь не показать страха. Она переместила вес и сама не заметила, как легла.
Лапы зашуршали по мёртвым листьям. Хвост захлопал по земле. Тёплое дыхание защекотало ей щеку.
Не будь Брида так измучена, она бы подскочила, но пёс по кличке Боуэн потянулся к ней и встретил её испуганный взгляд. Глаза у него были добрые, и, будь он человеком, девочка бы сказала, что он переживает за неё.
«Ты помогла мне, а теперь я помогу тебе», – казалось, говорила его морда.
Брида слишком устала, чтобы сопротивляться.
Пёс свернулся калачиком возле неё, и его тело стало тёплым барьером между ней и остальными. Ритм его дыхания и мягкий стук его сердца убаюкали девочку.
* * *
Ловчий растолкал Бриду через несколько часов.
Туман поднимался от влажной земли, как последний вдох сновидений, и Брида заморгала, прогоняя сон.
– Стая учуяла лошадей. Надо двигаться.
Брида поправила плащ и нахмурилась. Всё тело ломило от сна на земле, желудок ворчал, напоминая, что она пропустила ужин, а во
