рту был привкус тревоги.
Ловчий вздохнул:
– Послушай, мышка, если бы у меня был выбор, я бы и не подумал… – Он покачал головой. – Теперь это уже не важно. Нам надо двигаться.
Он помог девочке подняться и жестом указал на собачью упряжку, но Брида уже насиделась в тесноте, сложившись в три погибели и не шевелясь.
– Позволь мне побежать хоть немного рядом с санями, – попросила она. – Мне нужно размять ноги.
Ловчий рассмеялся, впрочем, довольно безрадостно.
– Ни одной мышке не угнаться за моими Гончими. А королева ждёт. Если повезёт, к полудню я заполучу лошадей, а к вечеру ты будешь в замке.
– Сегодня вечером? – пискнула Брида.
Мужчина молча протянул ей кулёк с сушёными фруктами и круглую лепёшку.
К полудню стало ясно, что Гончие опять потеряли след коней-бурь. Разглядеть полосу стихийного разрушения не составляло большого труда, но скакали кони так быстро и своенравно, что Гончим трудно было понять, куда они направились.
Брида не сумела скрыть облегчения.
– Может, нам нужно забрать к северу, – предположила она.
– Мне – возможно, – согласился Ловчий. – Но ты нужна королеве, и она не станет ждать.
Ужас обрушился в нутро Бриды, как камень в пустой колодец. Она не доверяла ни Ловчему, ни его Гончим, но королева страшила её сильнее.
Ловчий повернул Гончих с грунтовой тропы, по которой они следовали через лес, на широкую ровную дорогу. Вскоре они уже проезжали мимо небольших домиков с распахнутыми настежь ставнями, перед которыми копались в земле куры.
По дороге к ним присоединялись другие путники: фермеры везли на рынок овощи на телегах, мужчины ехали верхом, и изредка какой-нибудь ребёнок вёл маленького упрямого ослика. Все они избегали Ловчего и его стаю и отводили глаза от Бриды, как будто в упор её не видели. Или не желали видеть.
Живот Бриды сжимался всякий раз, как она слышала стук приближающихся копыт. Она надеялась, что кони-бури и близко не подойдут ни к Ловчему, ни к городам, где их разрушительная сила может причинить вред людям.
Когда солнце перевалило за полдень, дома затеснились совсем близко друг к другу, а дорога становилась всё более оживлённой. Брида тянула шею, оглядываясь по сторонам. Она никогда раньше не видела столько людей в одном месте.
– Проклятое дурачьё, – ругался Ловчий. – Хоть бы с дороги убрались.
Дорога впереди сужалась, следуя за деревянные ворота, охраняемые часовым в помятом шлеме и грязном плаще-нарамнике. Две повозки перегородили путь, пара крепких мужиков спорила со стражником. Наконец торговцы уладили свой спор и проехали в ворота.
Ловчий гикнул Гончим, и те понеслись и, не сбавляя ходу, заложили петлю мимо запылённого часового. Тот почтительно склонил голову, пока они не проехали, но когда Брида обернулась, то увидела на его лице страх.
– Здесь неподалёку есть трактир, где можно недурно поесть и ты сможешь привести себя в порядок, – сказал Ловчий.
Но городскую площадь заполнила бубнящая толпа. Люди собрались перед высоким каменным зданием с приметной трубой. Казалось, все чего-то ждали.
– Кровь и пепел, – пробормотал Ловчий. – Что ещё?
Брида вывернула шею, чтобы рассмотреть здание. Таких больших домов она никогда не видела, однако на замки, которые рисовало ей воображение, здание не походило.
Должно быть, у неё на лице отразилось удивление, потому что Ловчий лающе рассмеялся.
– Это не дворец. Это городская цитадель. Улесье – одна из застав королевы Мойры. Столица лежит в лиге к востоку, но, похоже, сначала у меня найдётся дело здесь.
Брида моргнула. Это всего лишь застава?
Одна из Гончих завыла, и как будто камешек разбил водную гладь. Побежали круги тревоги, и толпа расступилась, освобождая место для стаи и странных колёсных саней. Мужчины кланялись, женщины делали реверансы, дети прятались за ноги родителей.
Не обращая на них внимания, Ловчий погнал своих Гончих вперёд, и Брида наконец смогла разглядеть каменное здание. Над деревянными дверями простёрлось чёрное полотнище, а по обе стороны стояли два стражника в чёрных нарамниках.
– Что здесь такое? – спросил Ловчий.
Человек рядом с ним затеребил обтрёпанный рукав, сглотнул и наконец ответил:
– Суд над изменником.
– Да?
Мужчина переступил с ноги на ногу.
– Лучше у них спроси. – Он дёрнул подбородком в сторону стражников у дверей.
Ловчий поднял руку и жестом подозвал одного из стражников; тот отдал честь и поспешил к нему.
– Измена? – спросил Ловчий.
– Да. Дурак рассказывал истории, которые следовало забыть. Мало того, у него нашли самочинную голубятню. Рассылал крылатые письма и не говорит кому. Её Величество послала за ними Ворон, но, насколько я знаю, им удалось выяснить только, что голуби летели в одну из дальних долин.
Чтобы смолчать, Брида прикусила внутреннюю сторону щеки. Матушка Магди получала крылатые письма… а на одного из голубей напала Ворона.
Стражник потёр подбородок и наклонился вперёд, понизив голос:
– Ходят ещё праздные слухи, будто он был жрецом Отца Неба, но только Её Величество не хочет, чтобы люди думали, будто Храмы поднимаются, так что о белой магии было велено помалкивать.
– Поднимаются, неужели? – бросил Ловчий. Брида напрягла слух, чтобы уловить ответ стражника.
– Храмы? – Охранник пожал плечами. – Это сомнительно… Я хочу сказать, ну сколько тех жрецов и жриц могло остаться? Кто не побоится гнева королевы? Но… кому-то же он посылал голубей, да?
Сердце Бриды дрогнуло и упало. Она вспомнила, как белая магия Рисси смешалась с зелёной магией матушки Магди, сплетая более прочные заслоны вокруг долины. Если бы больше жрецов и жриц решились выйти из укрытия, осмелились использовать свою запрещённую магию, возможно, сообща они смогли бы излечить болезнь, поразившую землю. Возможно, им удалось бы повернуть на лад колесо времён года…
– Вердикт вынесут с минуты на минуту, – продолжал стражник. – Совет Мудрецов заседает в цитадели с самого утра.
– А, – сказал Ловчий. – Тогда мы подождём.
Брида вылезла из саней, вытянула сведённые судорогой ноги и щёлкнула шейными позвонками. «Пожалуйста, пусть его признают невиновным», – дума-ла она.
Совет Благоразумий в её городке никогда не рассматривал дела о государственной измене. Пьяные потасовки случались, бывали споры о межах, сбежавших коровах, пропавших козах и пересохших колодцах. Соседи иногда доносили, что кое-кто уклоняется от уплаты ежегодных налогов или спускает собак, но чтобы обвинить кого-то в измене? Просто из-за рассказанных историй и голубятни? За магию? Никогда.
Скрюченные пальцы впились в Бридину руку, и старик с беззубой ухмылкой указал на дымоход.
– Смотри туда, – прошамкал он. – Они разожгли огонь.
– Что это значит?
Мужчина перевёл свои тусклые глаза с трубы на Бриду с огорошенным видом:
– Ты что, не знаешь? Если дым белый, он невиновен. Если красный, он виновен, и его повесят.
Он махнул
