воображаемую пылинку со своего пиджака. Однако напряжение не покинуло его осанку. Он был начеку. И просто по привычке демонстрировал свою очаровательную неприступность.
– Я спрашиваю тебя, на чьей ты стороне, – сказал Санти. – На стороне Великой библиотеки или на стороне своей родины и родственников. В данный момент это очень важно.
Лицо Дарио превратилось в непроницаемую маску.
– Сэр, – сказал он, – я оскорблен тем, что вы вообще считаете должным спрашивать…
– Не надо. – Спокойный, властный тон Санти заставил Дарио прервать свои разглагольствования. Дарио покачнулся на каблуках, прежде чем ответить.
– Все сложно, – признался он тогда, и на этот раз Санти услышал в его словах правду. – Я люблю Испанию. Я люблю своих кузенов. И я надеюсь, что у них самые чистые намерения… – Они только что обстреляли наш город.
– Это сделали валлийцы!
– Без участия испанского посла? Правда? Ты умнее, чем кажешься, Дарио. Он использовал их, чтобы посмотреть, что мы предпримем в ответ. Теперь он знает.
– Он необычайно хороший шахматист. Но и вы тоже, капит… – Дарио умолк и покачал головой. – Трудно избавиться от привычки называть вас капитаном.
– А представьте, каково тогда мне, – сказал Санти. – Я делаю все, что в моих силах, чтобы защитить и сберечь этот город, но мой истинный и единственный долг – защищать и оберегать Великую библиотеку. Для этого мне нужна помощь.
– Моя помощь?
– Да. Твоя. Если ты готов помочь. И если будешь мне верен.
– Я верен, – ответил Дарио и тяжело вздохнул, разочарованно поглядев в потолок. – Боже милостивый, я предан этому прекрасному и в то же время убогому месту и никогда не думал, что скажу это. Даже не ожидал, что библиотека вынудит меня пойти против своих собственных родственников, но вот мы здесь. Но это не значит, что я должен радоваться такому исходу.
– Твоя радость не требуется, – сказал Санти. – Мне нужно лишь то, что дается тебе так же естественно, как дышать.
Темные брови Дарио поползли вверх. Такое выражение лица делало его похожим на пирата.
– Что именно?
– Предательство.
От внимания Санти не ускользнула ярость, вспыхнувшая в глазах молодого человека, и его рука, автоматически потянувшаяся к боку; если бы у Дарио все еще был при себе новомодный клинок, он бы его вытащил. Вот почему тот сейчас лежал на столе за спиной Санти.
Однако Дарио сдержался и сказал:
– Будьте осторожны в своих словах, лорд-командующий. Я человек верный. Я не комнатная собачка. Чего вы хотите?
– Я хочу, чтобы ты сказал своему кузену, что тебе нужно одолжить его шпионов.
Архивариус вызвала Санти для личного отчета, после того как Дарио был отправлен восвояси; она сняла свои официальные мантию и головной убор и осталась в простом кимоно бледно-зеленого цвета с пастельными цветами. Мурасаки выглядела спокойной и собранной и была достаточно любезна, чтобы позволить Санти сесть, пока им разливали чай. Чай был почти такого же оттенка, как ее платье, и хотя Санти не очень-то любил чай, тот помог ему прогнать усталость. На время.
– Судя по отчетам, могу признать, что ваши приготовления оказались эффективными, – сказала она. – Ущерб, нанесенный нашим историческим зданиям, незначителен, и даже на незащищенных улицах ваши пожарные команды минимизировали урон.
– Десять погибших, – сказал Санти. – Двое из них библиотекари. Двадцать один человек оказался ранен достаточно серьезно, чтобы потребовалась помощь медиков. Я не считаю это минимизированным, архивариус.
– Мы находимся в состоянии войны по всем признакам, кроме названия. Вам следует пересмотреть свои ожидания. Как и мне. Я прожила большую часть своей жизни в Испании; служила там в трех крупнейших серапеумах и испытываю огромную любовь к этой стране и ее людям. А моя собственная родина ополчилась против нас. Это ставит меня в трудное положение, но я сделаю то, что должна. Как и вы. Скольких бы жизней и разрушений это ни стоило, на нас лежит великая ответственность – перед знаниями. Перед миром.
Санти склонил голову.
– Да. Я знаю. – Он хотел рассказать ей о миссии Дарио, но не осмелился, не здесь. Вокруг сновали сотрудники, и, что хуже всего, рядом находилась Халила Сеиф, которая восприняла бы подобную новость совсем не доброжелательно. – У меня есть вопрос, архивариус, если вы позволите его задать. – Спрашивай.
– Вверяете ли вы ведение этой войны полностью в мои руки? Доверяете моей стратегии, даже если она кажется вам неправильной?
– Это ваша работа, верховный главнокомандующий. Я могу воспротивиться вашим решениям, только если увижу неминуемую катастрофу.
– Мне нужно, чтобы вы пообещали мне: даже тогда не останавливайте меня. Нам обоим нужно держать себя в руках, чтобы сделать то, что я запланировал.
– И я полагаю, вы не скажете мне, что вы запланировали?
– Я не могу, – признался он. – Не потому, что я не доверяю вам, архивариус. А потому, что рискую жизнью человека, который тоже доверяет мне. Но я все расскажу вам, обещаю. Когда придет время.
Ее взгляд был холодным, тяжелым и оценивающим; в этот момент Мурасаки напомнила ему Кристофера. Дураков здесь не терпят.
– Ну хорошо, – сказала наконец Мурасаки. – Но вы понимаете, какие вас ждут последствия, если все кончится плохо.
Санти поднял свою чашку чая и чокнулся с Мурасаки, точно это был тост.
– Вы предлагаете мне вернуться со сложенным оружием или поверженным им?
– Тридцать шесть разных способов выиграть битву не будут так же хороши, как один план избежать ее, – парировала она. Старая японская пословица. – Но я буду вам доверять. И вы должны доверять мне. Иначе мы оба проиграем.
Санти прижал кулак к груди – не совсем, чтобы отдать честь, а скорее, намекнуть, что он ждет ответа, и Мурасаки ответила ему кивком.
Санти получил свое разрешение.
Поблагодарив ее за угощение, он поднялся, чтобы уйти. Архивариус остановила его:
– Как это ни было мне неприятно, но мы должны обсудить одно из наших личных дел. Насколько я понимаю, Джесс Брайтвелл неким образом связан с молодой девушкой, которая унаследовала теневую империю Красного Ибрагима. Это так? – Они знакомы, – сказал Санти.
Он не признался, что и сам знаком с девушкой лично, пусть лишь вскользь. Высокопоставленному командиру армии было бы неприлично признаваться в подобном.
– И отец Брайтвелла контролирует большую часть бизнеса по нелегальной книжной торговле в Англии и Европе?
– Да.
– Тем не менее этого мальчишку приняли в ряды библиотечной армии? И мы полностью ему доверяем?
– Джесс не похож на своего отца, – сказал Санти. – И его брат погиб, сражаясь вместе с нами.
– Но каковы его причины? Я сомневаюсь в его альтруизме.
Архивариус придерживалась весьма традиционных взглядов относительно книжных контрабандистов, и Санти не мог ее за это винить; он придерживался того же мнения, пока Джесс не познакомил его с некоторыми контрабандистами лично. Хотя Санти с радостью отправил бы Каллума Брайтвелла в нокаут при любом удобном случае. Словно прочитав его мысли, архивариус продолжила:
– Его отец прислал несколько сообщений с требованием немедленно провести похороны его сына, на
