Варшу или на кого-либо еще. Возможно, он был слишком юн, чтобы нести в себе отголоски прошлого и долги.
— Поздравляю, сестра, — прошептала Малини, встретив взгляд Варши. — Желаю тебе скорейшего выздоровления и здоровья твоему сыну.
— Будут ли празднования, императрица? — голос Варши был тонким и дрожащим.
Рождение императорского отпрыска всегда сопровождалось празднованиями.
По всему городу раздавали сладости и монеты. И подарки, вырезанные для младенца: бусы из бисера для защиты от зла, серебряные браслеты в память о маленьких запястьях, перо, которое клали в колыбель ребенка для сладких снов. Варша знала это. Она спрашивала, по-своему, будет ли признан ее сын. — Он королевский принц, — сказала Малини.
— Императорский принц Париджата. Будут проведены все необходимые обряды. Будут произнесены молитвы и принесены жертвы. Конечно, я сделаю все, что должна и что положено.
Младенец закричал.
Когда Малини наклонилась ближе, Варша вздрогнула. Она закрыла глаза. Вся ее защита была снесена, и ее лицо было открытым, утомленным, испуганным и ужасно покорным.
В комнате воцарилась тишина.
Малини не сказала: — Я не заберу у тебя ребенка, — хотя эти слова невольно поднялись у нее на горле. Ее должно было ужаснуть, что все этого ожидали, но это не так.
Это было бы разумным поступком. Забрать единственного наследника и сделать его своим; воспитать его по своему образу, заставить его любить ее, поставить его вне досягаемости матери. Она была достаточно трезва и холодна, чтобы понимать, что это было бы мудрым поступком.
Но она хотела сделать что-то лучшее, чем Чандра. Она не хотела просто повторять его жестокости.
Малини коснулась кончиками пальцев лба младенца.
— Он прекрасен, — тихо сказала она. — Твой сын. Он похож на тебя, Варша. И немного на моего отца, императора.
Ложь, но она сняла напряжение с лица Варши.
— Дай ему сильное имя, — сказала Малини, улыбаясь. — Воспитай его хорошо. А пока, сестра, отдыхай. Я позабочусь о том, чтобы все обряды были выполнены.
ПРИЯ
Рукх ждал с детьми у подножия Хираны, а Падма сидела на земле рядом с ним. Вокруг было много людей, слуг из махала, солдат и паломников. Но ближе всего к детям были хранители масок, которые окружали их полумесяцем, сдерживая поток людей.
— Где якша? — спросила Прия одного из них.
— Их здесь нет, старейшина, — ответил хранитель масок. — Когда тот, кто... тот...
— Тот, кто похож на Ашока, я знаю. Он оставил их здесь одних?
Хранитель масок кивнул.
— Когда он уходил, он велел нам остаться здесь. Нам приказали ждать вас». Прия могла в этом поклясться.
Он всегда ожидал, что Прия позаботится о них, не так ли? Она умоляла защитить их, но напрасно.
Ну, ладно. Неважно. Независимо от того, сыграла она ему на руку или нет, она была там, где должна была быть.
Она проскользнула между хранителями масок.
Дети из храма, которых привели якши, были все юными.
Их было пятнадцать. Самый старший был парнем, высоким и болезненно худым, что говорило о недавнем скачке роста. Многие были одеты в изношенную, но ухоженную одежду: с зашитыми рукавами и заплатками на туниках. Но другие носили тонкую ткань, окрашенную в насыщенные синие, красные и зеленые цвета. — Поклонитесь своему старейшине, — резко сказал хранитель масок, и когда дети засуетились, Прия сказала:
— Не нужно. В этом нет необходимости». Некоторые замерли. Самый высокий парнишка все еще стоял, выпрямившись. Руки скрещены за спиной, его синяя курта была безупречна. Она встретилась с его взглядом, и его челюсть немного напряглась, дрожа от нервозности и ненависти.
— Ты высокого происхождения, — заметила она.
Он резко кивнул.
— Да, старейшина.
— Как тебя зовут?
— Ашиш, — ответил он. «Расскажи мне, как ты оказался здесь». Его челюсть напряглась. Он отвернулся. — Меня привел якша, конечно, — сказал он. В его словах явно проскальзывало «конечно, идиот. — Она была рада, что ему удалось не сказать этого. — Мои... мои родители были заражены якшой. За то, что были недостаточно лояльны. Но якша оставил их в живых, и они благодарны. Верные. Поэтому, когда якша пришел за мной, я был счастлив уйти.
Ему нужно научиться лучше лгать, если он хочет выжить, служа якше. «А ты? — спросила Прия, наклонившись, чтобы посмотреть в глаза маленькой девочке рядом с ним. «Я не из знатной семьи, — пропищала она. — Но моя мать избежала смерти от гнили, и она пообещала меня якше за это». «А как тебя зовут? — «Паллави. — Мальчик пнул ее, и она послушно ответила: — Паллави, старейшина.
Прия обошла всю группу, узнавая имена и происхождение. Самый младший из них был, вероятно, всего четырех лет и не мог правильно ответить Прие.
Ей стало тошно.
Наконец Прия выпрямилась. «Вы знаете, что значит быть храмовым ребенком? — спросила она, оглядывая их. Последовала долгая пауза, и все они смотрели в разные стороны. «Это значит служить якше, — наконец сказал Рукх. Прия бросила на него взгляд, и он пожал плечами.
— Это значит поклоняться, — сказал Ашиш, ободренный тем, что кто-то другой заговорил. «Обладать магией и силами, — сказал другой ребенок с тревожным энтузиазмом. «Да, — сказала Прия через мгновение. — Все это. Но в первую очередь это значит, что вы должны слушаться меня, понимаете?
Они кивнули. «Этот парни, Рух, будет помогать следить за вами, — сказала Прия, указывая на Рукха. «Он тоже храмский ребенок, как мы? — спросила тихой голосом девочка. «Нет, — ответила Прия. — Но он — моя семья, так же как и вы. Так что вы можете ему доверять.
Она не смотрела Рукху в глаза. — Семья. — Она никогда раньше так его не называла. Но это было правдой. Единственная семья, которую она когда-либо ценила, была создана по выбору и обстоятельствам, а не кровными узами. Это было все, что она знала, и все, что имело значение.
Теперь эти дети были ее семьей. «Я покажу вам, где можно переночевать, — сказала она им. Ей следовало отвести их в Хирану, чтобы они могли переночевать, но от одной только мысли об этом ее тошнило. Дым, мертвые глаза Нанди и кровавый ужас, пронизывающий ее сердце — нет. Она не отправит их туда жить и сама не пойдет.
Но она будет держать их рядом. Падма ползла к ней, поэтому Прия наклонилась и подняла ее. Падма тут же укусила ее за руку. Прия выругалась, поморщившись, когда Падма для верности еще и пнула ее.
— Она хочет ходить, — пробормотал Рукх, пытаясь помочь.
— Хорошо, Падма, если ты хочешь ходить, ты можешь ходить, — сказала Прия.
Она опустила Падму на землю, держа ее за руку.
Падма самодовольно и решительно пошла вперед. Она
