заняли места на борту и эскадра отправилась дальше. Плыли строго по прямой, хотя течение так и норовило отнести корабли к северу. Еще через четыре недели пути корабли вышли к большой земле. Если судить по тому, что берег тянулся до горизонта в обе стороны, это и была искомая Атлантида. Следуя указаниям Луция, Архилох отправил корабли на север вдоль берегов неведомой земли. Через несколько дней Архилоху стало ясно, что они наткнулись на большой полуостров, который на чертеже Луция назывался Юкатаном.
Плавание продолжалось около месяца, после того как путешественники впервые увидели эту землю. Берега вдоль которых они плыли, в основном были покрыты лесами с огромными зелеными листьями, особенно в устьях рек. Причем леса оказались настолько густыми, что приводили моряков в изумление. Даже знаменитые германские леса по сравнению с этими буйными зарослями выглядели парками и садами при домусах патрициев. Дорогу приходилось буквально прорубать мечами и топорами, иначе пройти через эту стену из растений, кустов и обвивающих их лиан не получалось. Впрочем, после нескольких высадок и потери одного из матросов, ушедшего в одиночку в лес и двух человек, укушенных ядовитыми змеями, никто прогуляться в этих чащах не рвался. Да и не имелось особого смысла куда-то прорубаться, потому что конца-края этому буйству растений ни один из наблюдателей, рискнувших залезть на дерево, не заметил. Правда, пару раз попадались следы стоянок людей, похоже — охотников. А один раз следопыты наткнулись на настоящее селение из нескольких убогих хижин, рядом с которыми раскинулись небольшие поля. Однако, при всей ловкости следопытов, местные успели их заметить и скрылись раньше. Искать их не стали, ад и Архилох, посмотрев принесенные из хижин убогие каменные и костяные орудия, заявил, что лесные варвары его не интересуют. Теперь плыли, останавливаясь только чтобы набрать свежей воды.
Огромный полуостров уже обошли полностью, когда впередсмотрящий закричал, что видит лодку. Действительно, в подзорную трубу Архилох успел рассмотреть как в прибрежных зарослях скрывается явная долбленка. В ней сидел сидел десяток смуглых мужчин, гребущих одним веслом. Гребли они изо всех сил, отчего стало ясно, что они корабли увидели и теперь спешат доставить весть о чужаках домой.
— Меняем курс! — приказал Архилох. — Похоже, мы нашли местное варварское королевство, — добавил он, вспомнив рассказы Луция об атлантах, ловящих рыбу у берегов и продающих ее городам, расположенным дальше от побережья.
Корабли спустили лодки, которые пустили вперед, чтобы промерять глубины. Следуя за ними, подошли к берегу как можно ближе, став на якорь. Высадка проводилась по всем правилам, но никто на берегу и не думал сопротивляться. Местные бежали, оставив пришельцам большую часть своего нехитрого имущества. Среди которого, к радости Архилоха, оказалось и несколько местных лодочек-долбленок. Конечно, за беглецами отправили погоню из самых быстроногих следопытов и либурнариев, но легат не верил, что они кого-то поймают. И оказался прав. Зато либурнарии, пройдя вдоль берега на местных лодках, сумели поймать несколько рыбаков. Которыми занялся Марк Юний Лингва. Пока Марк Лингва изучал местный язык, следопыты и эксплораторы либурнариев разведывали деревни, найденные ранее по следам беглецов. Они же и заметили прибытие отрядов воинов. Видимо местные власти, получив известие о прибытии неведомых пришельцев, решили или уничтожить или прогнать незнакомцев силой.
«Битва на побережье» получилась весьма быстрой. Местные воины пару дней пытались разведать, что за неведомые враги высадились на побережье. Римляне же сидели в лагере, изредка отправляя погонять обнаглевших разведчиков отряды легковооруженных либурнариев. Которые не вступая в рукопашный бой, забрасывали врагов дротиками и быстро отступали назад при малейшем подозрении на засаду.
На третий день аборигены все же вывели войска на равнину около лагеря. В ответ римляне тоже начали выводить войска. А когда часть либурнариев уже вышла из ворот, варвары внезапно бросились в атаку с диким военным кличем, под бой барабанов и рев труб. Атака майя наверняка устрашила бы любого другого противника. Тем более, что кроме обычных воинов с копьем, маленьким щитом и дубинкой в их рядах бежали воины в богато украшенных доспехах в великолепных головные уборы из перьев, значительно увеличивавшие их рост. Засыпаемые плюмбатами и теряющие бездоспешных воинов десятками, атланты тем не менее продолжали атаку. Надо заметить, что от дождя плюмбат не спасали даже доспехи знатных варварских воинов. Но ничто пока не могло оставить натиск набегающей на сплотивших строй либурнариев толпы орущих атлантов. Приблизившись, аборигены попытались забросать морских пехотинцев копьями с каменными наконечниками. На которые римляне ответили залпом пилумов. Которые пробивали не только плетеные щиты, но и тела аборигенов, даже одетых в местные доспехи. А слегка притормозив атаку врага, морские пехотинцы сами бросились вперед с криком: «Ура!»…
Все закончилось этим одним боем. Попавшие в плен воины и особенно их командир, носящий звание «ал холпоп», оказались настоящим кладом. С их помощью изучение местного языка продвинулось настолько, что уже через пару недель римляне смогли вести переговоры с посланцами то ли префекта, то ли вождя этой местности, называемого «бакаба». Удалось, не без трудностей, но довольно быстро, договориться о мире и торговле. Особенно после того, как подлеченного ал холпопа и полдюжины его уцелевших воинов римляне вернули бакабу. К немалому изумлению варваров, у которых, оказывается было принято знатных пленных и плененных воинов приносить в жертву богам.
Но в остальном ничего нового Архилох и его спутники не узнали. Здесь, как и везде у более-менее цивилизованных варваров, был правитель города — царь, имелись знать и жрецы, воины и простолюдины. По полученным в ходе переговоров и последующих наблюдений сведениям знать и жречество тесно переплелись между собой разнообразными родственными связями. Причем это, похоже, являлось общепринятой системой во всех городах-государствах, а не только в местном городе. Название которого, Шикаланго, в переводе на язык атлантов, называвших себя «майя», означало «место, где изменяется язык». Собственно сам город, как выяснилось, стоял несколько дальше на север на побережье. Он оказался богатым торговым городом на самой окраине территории варваров. Основные же города-государства, как выяснилось, располагались дальше вглубь материка. Ближайший из них, если верить рассказам варваров, находился на расстоянии не менее семидесяти миль.
В целом общество напоминало Египет, как его описывали в хрониках до образования единого государства. Причем не только своими ступенчатыми пирамидами — храмами. Но и в целом. Отдельные города и связанные с ними области, воины, в мирное время обрабатывающие свои делянки наподобие клерухов. Имелись и крестьяне, которые кроме работы на своих полях и полях своих религиозных и светских владык, а также требуемого от них участия в строительстве, должны были и участвовать
