Я и вправду не была уверена, подействует ли моя кровь на подобные вещи.
— Всё хорошо, серьёзно. — Видя мои сомнения, Дамиан старался, чтобы его голос звучал как можно более убедительно. — Доказать?
И он обнял меня, на этот раз куда более крепко, чем раньше. Доказательство вышло убедительным.
— Не думай, будто я так уж сильно за тебя волнуюсь, — заявила я ему на ухо. — Просто вдруг за нами будет погоня, а кто-то ведь должен меня защищать.
— Об этом можешь не беспокоиться, — заверил меня Дамиан, тоже на ухо.
После чего коснулся моего уха губами, затем, опускаясь ниже, поцеловал щёку и, легонько повернув мою голову, впился в губы. Я обхватила руками его шею, потом голову, потом плечи.
— Как же я по тебе соскучился, — прошептал Дамиан, увлекая меня за собой на траву.
Я бросила взгляд в сторону кустов ежевики. С той стороны доносились звуки разговора, а ветер приносил запах дыма, но в остальном кустарник, похоже, служил вполне надёжной оградой.
— Твои новые знакомые не станут нас тревожить? — спросил Дамиан, то ли проследив мой взгляд, то ли просто подумав о том же самом.
Я покачала головой.
— Они, конечно, не самые деликатные люди на свете, — честно признала я, — но уважают чужое личное пространство.
— Это очень ценное качество, — заметил Дамиан, принимаясь стягивать с меня рубашку.
Мы вцепились друг в друга с такой силой, словно именно от этого зависело, удастся ли кому-нибудь когда бы то ни было снова нас разлучить. Потом я откинула голову назад и прикрыла глаза, отдавая себя всю, стремясь к тому, чтобы последние несколько дней канули для него в небытие, сохраняясь в памяти лишь смутным отголоском, как затихающее эхо в горах.
Никак не ожидала от себя, что смогу проводить время с мужчиной, когда в какой-то дюжине ярдов от нас сидит вокруг костра шумная компания. Ещё менее я ожидала такого от Дамиана. Но, видимо, обстоятельства способны сильно изменить систему ценностей, хотя бы на короткое время. А может быть, я просто успела основательно испортиться за последние дни.
Потом Дамиан устроился между толстыми ивовыми корнями, прислонившись спиной к стволу и усадил меня к себе на колени.
— Ты изменилась, — серьёзно заметил он, внимательно разглядывая моё лицо.
— В худшую сторону, — кивнула я.
Не раскаивалась, просто констатировала.
— С чего ты взяла? — качнул головой Дамиан. — Просто… во взрослую.
— Я убила человека, — напомнила я о том, что представлялось мне наиболее греховным из всех совершённых мною поступков.
Как за эти дни, так и за всю предыдущую жизнь.
— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я его пожалею? — Дамиан говорил спокойным тоном, но его лицо потемнело. Он вздохнул и пожевал губами, подбирая слова. — Ника, так бывает. Это всё равно что война. А на войне приходится убивать. Это не значит, что все, кто воюет, — закоренелые грешники. Или что им с самого детства твердят, будто человеческая жизнь ничего не стоит. Это самые обыкновенные люди, такие же, как и все. Но попавшие в обстоятельства, при которых иначе нельзя. Очень для многих в первый раз это является шоком. Но шок проходит. Как бы цинично такое ни звучало… к этому привыкаешь. Тебе совершенно не в чем себя винить. Уж если на то пошло, это я виноват в том, что ты вообще попала в подобную ситуацию. Но я, наверное, не умею говорить об этих вещах так, как надо. Поэтому если захочешь, можешь сходить к жрецу. Потом, когда мы выберемся из этой передряги. Ну, или попробуй поговорить с этими своими новыми приятелями, — с сомнением добавил он, кивая на кустарник.
Я улыбнулась.
— В чём-в чём, а в подобных метаниях они меня не поймут. У них…очень своеобразные представления о морали. Хотя мораль у них есть, я это точно знаю, вот только не смогла бы её объяснить. Интуитивно чувствую, а разложить по полочкам не смогу. — Я задумалась. — Например, они безгранично преданы друг другу. А вот убить или ограбить могут с лёгкостью. Не говоря уж о таких мелочах, как прелюбодеяние или жульничество. Ты знаешь… — Я на мгновение замолчала. Сплетничать о своих новых друзьях казалось неправильным. Но в то же время мне так долго не с кем было поделиться чем бы то ни было и так этого не хватало. К тому же я ведь говорила с Дамианом, а не с кем попало. — Мне кажется, что у Нэт что-то было с Алонсо, — призналась я, понизив голос. — Ничего серьёзного, просто так, поскольку они проводят вместе много времени. И ещё… — Я покраснела, словно речь шла о моей собственной распущенности. — По-моему, и с Дэном у неё тоже что-то было. Хотя, наверное, я просто думаю о них хуже, чем надо, — поспешила исправиться я.
— Да у них наверняка всё это было сразу втроём, — вполне спокойно пожал плечами Дамиан.
Говорил он таким будничным тоном, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
— Что?!
— Ничего, забудь, — быстро сказал он, видя ту смесь ужаса и отвращения, что исказила моё лицо.
А я начала понимать, что, видимо, испортилась пока не окончательно. Должно быть, горизонты по-прежнему оставались широкие.
Я поёрзала, устраиваясь поудобнее, потёрла глаза, а затем зевнула.
— Ты устала, — проговорил Дамиан. — Отдохни. Хочешь поспать?
Я кивнула. Приведя себя в приемлемый вид, мы перебрались поближе к костру, и там Дамиан помог мне улечься на одеяло.
— Посидишь со мной? — спросила я, отчего-то вспоминая замок и тот вечер, когда в моей постели неожиданно обнаружился посторонний гонец. — Немного.
— Конечно, — ответил Дамиан, беря меня за руку.
Против обыкновения, я уснула очень быстро: сказались волнения и накопившаяся усталость.
Когда я проснулась, было совсем темно. Весёлый костерок трещал, разгоняя ночные кошмары, его свет выхватывал кружащую над берегом мошкару. Крохотные звёзды с любопытством подглядывали за непрекращающейся даже в ночи жизнью. До моего носа донёсся запах рыбы: кажется, наёмникам всё-таки удалось что-то наловить, и теперь они варили уху. Старенький, видавший виды котелок, обычно хранившийся в одном из дорожных мешков, сейчас был пристроен над огнём. Нэт время от времени помешивала закипавшую в нём жидкость. Дамиан, Алонсо и Дэн тоже сидели возле костра.
— А карпы в Ансилоне водятся? — с любопытством осведомился Дэн.
— Нет, — усмехнулся Дамиан. — Не водятся. Но там своей рыбы достаточно. Съедобной в том числе. Надо только знать, какая съедобная, а какая — нет, иначе долго не проживёшь.
— А что, есть ядовитая? — поинтересовалась Нэт.
— Есть, — кивнул Дамиан, разламывая о колено толстую ветку и подкидывая обе половины в костёр. — Притом красивая — заглядишься. Красно-синяя чешуя, блестит на солнце. А съешь пару кусочков — больше часа не протянешь.
