старых друзей и знакомых, которые занимали определенные посты в многочисленных эмигрантских организациях и т. п.
Во-вторых, большинство «разведчиков» в течение нескольких лет сотрудничали с местными органами госбезопасности в качестве «негласных помощников» и поэтому их вывод за границу можно было рассматривать как логическое продолжение их карьеры.
В-третьих, чаще всего за «железный занавес» они перебирались нелегально, в качестве «политических беженцев». Соответственно все технические вопросы, начиная от организации «окна» на границе и заканчивая «поддержкой» легенды ложилось на сотрудников местных органов госбезопасности.
На самом деле прибалтийские чекисты не изобрели ничего нового. Аналогичная система активно и очень эффективно функционировала в ГДР. Там их немецкие коллеги, правда, под чутким руководством Москвы, тоже отправляли своих агентов за «железный занавес» под видом «политических беженцев». До того, как была возведена «Берлинская стена» делать это было очень просто.
В Берлине и столицах советских прибалтийских республик руководствовались указаниями товарища Иосифа Сталина, которые он озвучил в ноябре 1952 года на заседание Комиссии по реорганизации разведывательной и контрразведывательной деятельности.
Среди мудрых мыслей Вождя были и такие:
«В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять работу в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы и тяжелые провалы. Идти в лоб — это близорукая тактика…
Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке…
Брать там, где слабо, плохо лежит…
Разведка — святое, идеальное для нас дело. Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек — друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое наше задание»[153].
О размахе и особенностях операций по выводу советской агентуры с территории советской Прибалтики за «железный занавес» можно узнать только из одного документа, который был «рассекречен» в конце прошлого века в Эстонии. История его появления типична.
В 1998 году филиал Государственного архива (партархив) Эстонии издал секретный Отчет «О работе 2-го Контрразведывательного отдела Комитета Госбезопасности при СМ ЭССР за период с 1-го апреля 1954 года по 1-е апреля 1955 г» с комментариями местных историков[154]. Это один из немногих документов, предназначенных для узкого круга руководителей КГБ, которые после распада СССР российские спецслужбы не успели уничтожить или вывести из Таллинна в Москву[155]. Понятно, что где-то есть Отчеты и других республик, но они пока не доступны.
Почему можно утверждать, что описанные в этом документе операции были всего лишь отдельными примерами существовавший в те годы практики?
Выше мы уже рассказали о том, как массовый вывод агентуры был организован в Восточной Германии. Похожая картина наблюдалась в других странах Варшавского блока. Ведь и там было много людей недовольных новым строем. Часть из них стремилась вырваться из «социалистического рая». Понятно, что среди них были агенты местных спецслужб — обычная практика.
Когда закончилась вторая боевая «пятилетка» «холодной войны» у руководителей западных спецслужб советская Прибалтика ассоциировалась с краем диссидентов. Атмосферу заграничной жизни ощущали и граждане СССР, попав на берега Балтийского моря. А еще сильное стремление жителей Эстонии, Латвии и Литвы обрасти независимость подогревала католическая церковь, которая подчинялась Ватикану, а не Москве; множество родственников, живущих за рубежом и т. п.
Все это — благодатная почва для зарождения и развития различных националистических и антисоветских организаций, а так же появления людей, которые готовы тайно сбежать на территорию «загнивающего капитализма». Граница рядом и достаточно лодки, что совершить рывок к свободе. Все это прекрасно понимали в республиканских органах госбезопасности и учитывали при проведение активных мероприятий.
Завершение в середине пятидесятых годов прошлого века эпохи радиоигр не повлияло на количество выводимых за рубеж советских агентов, более того, их численность значительно возросла. Просто уровень требований к этим людям снизился. Если раньше это были люди способные не один месяц прожить в лесу как партизаны, то теперь на первый план вышли жители городов.
В качестве примера — цитата из Отчета эстонской контрразведки за 1954 год.
«За период с 1.IV 1954 г. по 1.IV 1955 года оперативными отделениями 2-го отдела завербовано 10 агентов — «Правдин», «Каськ», «Тихомиров», «Карасёв», «Ян», «Петрова», «Луговой», «Отто», «Неизвестная» и «Пауль-Метс»…
Почти все вновь завербованные агенты нами готовятся к использованию в активных контрразведывательных закордонных мероприятиях».
Никто из перечисленных выше агентов никогда не сражался против советской власти в рядах «лесных братьев». Например, за псевдонимом «Караснев» скрывался Владимир Константинович Казаков «1910 года рождения, русский, с высшим образованием, владеет немецким и французским языками, в прошлом работал в лесоэкспертной фирме (бракером — прим. авт.), руководимой Мак-Киббин (и был близко с ним знаком — прим. авт.)…»
Несмотря на то, что этот человек был завербован в начале пятидесятых годов прошлого века, он, по мнению чекистов, «всесторонне проверен и подготовлен к выводу за кордон по легальному каналу с целью изучения и вербовки Мак-Киббин».
Действительно, назвать «Карасева» дилетантом в разведке сложно. С 1941 по декабрь 1946 года он работал в качестве переводчика разведотделах Советской армии, а после окончания Второй мировой войны проходил службу в Восточной Германии и занимался сбором информации о дислокации воинских частей во французской зоне оккупации в Германии.
Его планировалось вывести по официальному каналу (чиновник лесоэкспортной организации советского торгового представительства в Англии). Затем агенту нужно было восстановить дружеские отношения с Александром Мак-Киббином. Предполагалось, что «Карасев» сможет склонить к сотрудничеству в пользу СССР британского разведчика.
А вот, что ожидало другого агента Оттъ Августовича Вельнера («Правдина»). Чекисты решили использовать его в оперативной комбинации из-за двоюродного брата — «агента английской и ряда других разведок» Харальда Адамовича Вельнера. Этот человек, журналист по профессии, проживал в Швеции.
Согласно данным отечественных органов госбезопасности, этот репортер представлял определенную опасность для СССР. Ориентировкой бывшего 4-го Управления МГБ СССР его объявили во всесоюзный розыск. Причина повышенного интереса чекистов — послужной список этого «рыцаря плаща и кинжала»:
«В 1918 году, будучи в Архангельске ВЕЛЬНЕР установил связь с английской разведкой. В последствии, проживая до 1939 года в Эстонии являлся агентом 2-го отдела польского генштаба под № 5.
В период 1939–1940 годов,
