и под звон битого стекла и визг тормозов… провалилась в темноту.
В сознание пришла уже в новом мире.
Вынырнула из безмолвной пустоты, сжимавшей в своих жутких объятиях, что давила надгробной плитой. К счастью, период беспамятства длился недолго.
Хриплый вдох, открываю глаза и с изумлением понимаю, что лежу на широкой кровати в незнакомом помещении, отделанном в светло-синих тонах. Холод стоял нечеловеческий. По задрапированным жесткой тканью стенам ползли серебристые веточки инея. Окна плотно запорошило с той стороны. Камин – да! он здесь был, оказался затянут паутиной.
Выбивая зубами дробь, прошлась взад-вперед, определяя помещение –
женской спальней. Меня знобило от холода, голова сильно болела –
очевидно, из-за удара о лобовое стекло. Правда, серьезных травм на теле не было.
Я запретила себе паниковать.
Жива, невредима. Уже хорошо.
Сейчас выясню, где нахожусь, как это место называется и можно ли отсюда вызвать такси.
Спальня выглядела непривычно – старинная мебель, необычный декор
– пыльный и запущенный. Шкафы из темного дуба были забиты старомодной женской одеждой. На стенах висели картины в позолоченных рамах. Всюду витал запах прелости и затхлости. Не растерявшись и не впадая в истерику, отправилась на поиски людей.
Мрачный неотапливаемый коридор встретил ароматами крепких духов и дешевых сигар. Так я вскоре узнала, что ими пользуется старый дворецкий пэн Волдер, добрейший души человек шестидесяти лет – худой, немного чопорный, всегда одевающийся в строгий черный костюм. Через пять минут – спустившись вниз, я познакомилась с его женой Эммой –
милой полной женщиной с каштановыми волосами, собранными в пучок, и их дочерью Санной.
- Я вас узнала, - всплескивая руками, обрадовалась Эмма, бывшая кухарка. – Вы госпожа Летта Рейнар. Внучка господина Рейнара, владельца поместья. Ведь так?
Я не сразу нашлась, что на это ответить. А потом увидела портрет той самой внучки на фамильном гобелене и изумилась. Девушка двадцати лет как две капли воды была похожа на меня в те же студенческие годы.
Стройная и невысокая, с копной темно-каштановых, немного вьющихся волос. С правильными чертами лица. Ее большие голубые глаза смотрели открыто и немного с хитринкой. Пухлые губы изгибала чуть заметная игривая улыбка. Милая, с виду скромная, но в душе – настоящий боец: волевая и властная.
Дар речи пропал.
Я – Виолетта Романова, попаданка с Земли, и некая Летта Рейнар, коренная уроженка государства Эстэрия, были на одно лицо.
Слуги сразу приняли меня за хозяйку никому не нужного старинного особняка. А чуть позже в это поверили и местные жители.
Глава 2
Минуло уже больше недели после моего пробуждения в Северном княжестве.
Я изучила почти все уголки, переходы и лестницы старого, брошенного владельцами неухоженного особняка.
Много часов подряд прохаживаясь по широким, но довольно обветшалым коридорам нового дома – дотошно запоминала расположение гостиных, комнат, прихожей, полупустых промерзших кладовых.
И теперь, спустя семь дней, даже с закрытыми глазами сумею найти комнаты для прислуги, одну из которых занимает чета Волдер, а рядом еще одну, занятую их дочерью. Разыщу гостевые покои, обеденный зал и пустой кабинет фальшивого дедушки, где, по словам дворецкого, в дни своей молодости он частенько засиживался до глубокой ночи, работая с бумагами.
Правда, было это полвека назад.
С тех пор, как господин Рейнар уехал из княжества, кабинет стоит закрытым. Его сын – мой отец – за последние десять лет всего три раза наведывался в родовое поместье, и кабинетом совершенно не интересовался.
Поначалу я игнорировала эти сведения, но три дня назад, спасаясь от пыли и шума во время генеральной уборки забрела в пустой коридор и уперлась в широкую деревянную дверь, покрытую сложной резьбой. Из темного, неотапливаемого помещения тянуло сквозняками, сыростью, а еще семейными тайнами.
Это не испугало, а наоборот разожгло в душе интерес.
Разыскав дворецкого в подсобных помещениях, я попросила вскрыть деревянную дверь. Пэн Волдер выслушал просьбу молодой хозяйки, кивнул и пообещал заняться этим через час.
И снова вниманием завладела генеральная уборка.
Несколько дней в поместье столбом стояла колючая пыль. Санна с
Эммой с ног сбивались, пытаясь привести заброшенную, уже много лет необитаемую часть особняка в жилое состояние.
Когда я, устав наблюдать за выбыванием обивки, мытьем полов и заменой штор со стороны, предложила служанкам помощь – они ужаснулись. Эмма разогнув спину и передав Санне ветхую, протертую до дыр бархатную накидку с дивана, с испуганным лицом возразила:
- Что вы, мадам. Это не для ваших благородных ручек. Мы с дочерью сделаем всё сами. Не волнуйтесь. Мы привыкли много работать.
Пожав плечом, не стала настаивать.
Этот мир мне чужой.
Я еще очень мало знаю о здешних порядках, укладе и видении быта.
Пока не следует привлекать к себе внимание необдуманными порывистыми инициативами. А вот подумать о развитии княжества и привлечении сюда магов и специалистов разного уровня уже пора. Чем я и занялась, вернувшись в личную спальню.
*
В этот снежный, зимний вечер ноги опять понесли меня в кабинет.
Надо отдать помощницам должное, от того темного и захламленного помещения, встретившего вонью и плесенью неделю назад, ни осталось и следа. Кабинет преобразился.
Камин был вычищен, отмыт и плевался жаркими искрами. Со стен соскребли изморозь и многолетнюю копоть. Обивку мягкой мебели почистили. Полы перестелили теплыми коврами с пышным ворсом.
Вдыхая сладковатый аромат горячего чая с листиком мяты, вошла внутрь и тихонько прикрыла входную дверь. Наслаждаясь красотой закатных лучей, серебрящихся в огромных окнах и шелестом бумаг на письменном столе, села в дедушкино кресло, обитое кожей, и, развернувшись к горящему камину, прикрыла глаза.
Мысли метались от фантастической встречи с беловолосым незнакомцем к аварии на заснеженной дороге и упирались в моё перемещение в новый мир. И пусть сердце ныло от тоски, разрываемое печалью и горечью из-за желания увидеть Его снова, трезвости ума я не утратила.
Интуиция с самого начала настойчиво убеждает – эти события переплетены.
Я очутилась в забытом поместье неспроста. Что-то или кто-то вытянул меня из привычного мира в этот – магический, суровый и заснеженный.
Вольно или невольно – не имеет значения.
Теперь я здесь.
В самом убыточном и непривлекательном месте Материкового государства.
Земли здесь уже очень давно покрыты снегом и льдом, лето – слишком короткое и холодное, чтобы собрать полноценный урожай. Фабрики и мануфактуры, работавшие при дедушке, закрылись, а часть даже успела превратиться в руины, заметенные громадными сугробами. Местные бегут из княжества – кто куда. А те, кто остался едва сводят концы с концами
