Двинувшись дальше, Элайя пристально вглядывалась в выжженную голую землю. «Эта пустая и безжалостная земля, – подумала она, – напоминает взгляд Верховной жрицы в то утро на Арании. Неужели с тех пор прошло всего три солнца? А кажется, будто добрых три месяца».
Верховная жрица! Даже воспоминание о ней заставило девушку содрогнуться. Чувство долга боролось в Элайе с отвращением к этой женщине. Внезапно ненависть к ней возобладала над привычкой повиноваться строгим нормам, принятым в общине. «Какая же злая судьба, – спросила себя девушка, – отдала меня во власть этой безжалостной женщины?»
Элайя помнила темную прямую фигуру Верховной жрицы с тех пор, как стала осознавать себя. Эта женщина, следящая за каждым движением девочки, а позднее – девушки, неустанно приучала Элайю к дисциплине, стремясь сформировать и закалить волю. Но чего она добивалась, какую цель поставила перед собой? Эта загадка не давала покоя Элайе ни во сне, ни наяву, ибо она ощущала настоятельную потребность уяснить себе мотивы поведения женщины, явно не питавшей к ней ни малейшей привязанности.
Невыносимая жажда отвлекла девушку от этих размышлений. Остановив экуса, Элайя спешилась, отцепила от седла флягу, осторожно налила воду в ладонь и поднесла ее к губам животного. Экус мгновенно слизнул эту ничтожную порцию и подтолкнул девушку мордой, прося добавки.
– Прости, старина! – Она печально улыбнулась животному. – Придется ограничиться этим до ночевки или подождать, пока мы доберемся до исчезнувшего оазиса.
Сделав маленький глоток, Элайя привязала флягу к седлу и снова села на экуса. Он направился вперед, через бескрайнюю пустыню – туда, где, вероятно, будет еще ужаснее, чем в этом знойном аду.
Красное солнце, хотя и тусклое, безжалостно палило. Девушка давно уже перестала вытирать испарину со лба; мысли ее начали путаться.
Ну почему, почему Сестринская община кристалла дала ей такое задание, как Испытание Достоинства? Может, сестры, предвидя это, надеялись, что она не справится с заданием и не будет допущена в их священный Орден?
Нет, это невозможно. Элайя решительно покачала головой, пытаясь отделаться от неприятных мыслей. Верховная жрица хотела, чтобы она нашла кристалл – уж в этом-то девушка не сомневалась.
И все же интерес этой женщины к ее судьбе – нечто большее, чем обычное выполнение долга. Уж не связано ли это с династическими правами Элайи, которой предстояло со временем взойти на трон? Однако и это не объясняло мотивов Верховной жрицы.
В глубине души Элайя понимала, что у нее нет ни малейшей надежды на хрустальную корону.
Народ уже давным-давно решил, что править должна Сестринская община, а не почти угасший королевский дом Чертаре. К тому же Верховная жрица постоянно утверждала, что Элайя абсолютно неспособна управлять державой.
Несомненным было одно – странный, пылкий, непостижимый, похожий на наваждение интерес Верховной жрицы к Элайе. Казалось, жрица отчаянно нуждается в ней, и это приводило девушку в недоумение. А чем же еще объяснить, что эта женщина, не жалея времени, занималась с ней, неустанно говоря о необходимости жесткого самоконтроля и логики во всех делах и начинаниях?
«И все это, – внезапно поняла Элайя, – было направлено к тому, чтобы подготовить меня к последнему заданию – в соответствии с пророчеством, – осуществление которого и составляло смысл моей жизни».
Даже сейчас, на этой забытой всеми земле, Элайя явственно слышала слова Верховной жрицы:
«Привязанность – это слабость, привилегия трусливых и слабоумных. Сила превыше сострадания. Управляй эмоциями, иначе кто-то другой будет управлять тобой, используя твои же эмоции».
Резко натянув поводья, Элайя остановила экуса и обхватила руками голову, разрывавшуюся от этих мыслей. Долгие циклы тренировки давали знать о себе даже сейчас, когда запрограммированные фразы одна за другой всплывали в ее памяти.
«Не существует иной ответственности, кроме той, которую ты несешь перед Сестринской общиной, никакой морали, помимо абсолютного, неукоснительного послушания. Только так мы можем надеяться вновь обрести утраченный Магический кристалл и вернуться к выполнению священного долга перед нашей планетой и Империей. Перед нами, как и перед древними хранителями кристалла, лежит трудный тернистый путь. Только благодаря нашей безграничной вере мы одолеем его, и могущественный кристалл станет нашим – и тогда уже навеки».
Постепенно эти фразы вернулись в потаенные глубины мозга. Девушка вновь ощутила зной и мертвую тишину пустыни. Все вокруг казалось вымершим, даже песок совершенно неподвижно лежал на дюнах. Она была в полном одиночестве, и даже если бы закричала, это был бы глас вопиющего в пустыне.
Вопреки утверждениям Верховной жрицы Магический кристалл пока не давал о себе знать. До сих пор Элайю поддерживала в этом путешествии вера и скудные сведения о том, где искать Фирокса. А что, если кристалл вообще не отзовется? Как ей быть тогда? Неужели она по глупости занялась безнадежным и, возможно, опасным для жизни делом? Но ей оставалось только пробираться все дальше и вперед, даже если ее вера ни на чем не основана. Отступившись, она никогда больше не увидит родного дома.
Решив бросить вызов судьбе, Элайя приободрилась и почти успокоилась. Ей улыбнется счастье; все указывает на это. Ведь она последний отпрыск королевской династии. Предсказанию суждено сбыться.
С радостной уверенностью, какой не испытывала уже давно, Элайя направила экуса на песчаную дюну, и когда он поднялся на нее, натянула поводья. Перед ее глазами открылась широкая, покрытая густым лесом равнина. Оазис! Элайя, издав ликующий крик, погнала экуса вперед.
Прохладная вода оазиса неудержимо манила Элайю. Инстинктивная осторожность боролась в ней с непреодолимым желанием погрузиться в прохладную воду, смыть с себя песок и пот и, наконец, освежиться.
Конечно, в этом нет никакой опасности. Попробовав воду на вкус, Элайя вдоволь напилась и напоила экуса. Никто их не потревожил. Да и вообще с тех пор, как Элайя покинула транспортную станцию, она не встретила ни людей, ни животных. И все же на всякий случай лучше оставить одежду и пистолет у самой кромки воды. Приняв это решение, девушка привязала экуса к дереву, быстро вернулась к воде и разделась.
Сначала Элайя сняла головной убор, защищавший ее от солнца, затем – тунику. Легкая желто-коричневая ткань, сотканная пауками-мутантами Арании, прекрасно предохраняла от солнечных ожогов. Туника с маленьким вырезом и длинными рукавами плотно облегала грудь Элайи. Девушка сбросила мягкие кожаные ботинки и бриджи, сотканные из той же ткани, что и туника, и с наслаждением погрузилась в воду.
