По обычаю Арании, мужчины и женщины не имели права встречаться до бракосочетания, но поскольку Элайя дала обет и стала членом Сестринской общины кристалла, ей навеки суждено остаться одной.
По какой-то непонятной причине девушка вдруг представила себе, что Тирен – ее муж. Верховная жрица считала супружество унизительным. Удовлетворение похотливых желаний мужчин рассматривалось в общине как неизбежная необходимость во имя продолжения рода. Однако вопреки убеждениям жрицы Элайя поняла, что мужественная красота Тирена не вызывает в ней ни малейшей неприязни, хотя она с ним едва знакома. Нет, при всей ее неосведомленности в таких вопросах, Тирен не был ей противен.
Усилием воли девушка направила свои мысли в иное русло, предписанное строгой дисциплиной. «Позволять себе думать об этом – бессмысленная трата времени. Мне нужно другое – разработать план побега».
Проще всего, пожалуй, внушить Тирену уверенность, что она не станет ничего предпринимать, а затем неожиданно и внезапно нанести ему сзади мощный удар по шее и вернуть себе пистолет. Едва ли это так трудно, принимая во внимание его самоуверенность. Верховная жрица постоянно повторяла, что мужчины – не что иное, как напыщенные глупцы.
Наконец забрезжил дневной свет. Оказавшись возле куста, прикрывавшего вход в пещеру, Тирен остановился и прислушался.
– Все в порядке, никого нет, – пробормотал он. Раздвинув ветки, Тирен выбрался наружу и протянул Элайе руку. Девушка, словно не заметив ее, выбралась из пещеры сама.
Они прикрыли глаза от яркого солнечного света. Элайя заметила, что Тирен с веселой улыбкой разглядывает ее, и недовольно нахмурилась.
– Почему ты так пристально разглядываешь меня?
А, в самом деле, почему? – подумал Тирен. Что в этой девушке заставляет его то набрасываться на нее с руганью, то испытывать неудержимое желание заключить ее в объятия? Она опасна, это прелестное создание, появившееся откуда-то из галактик, опасно. Цель ее прибытия таинственна и зловеща. Однако когда она смотрела на него своими большими, очаровательными светло-ореховыми глазами, он почему-то чувствовал, что их что-то связывает.
Тирен тряхнул головой, чтобы избавиться от назойливых мыслей. Желая вернуться к реальности, он вынул запутавшуюся в ее волосах веточку. «Какие шелковистые, – подумал Тирен, – прямо как знаменитая золотая пряжа пауков-ткачих Арании, и, возможно, – сердито напомнил он себе, – такие же смертоносные».
Когда он коснулся ее, у Элайи перехватило дыхание. Она напряглась, когда Тирен расправлял запутавшиеся прядки ее волос. Девушка ощущала тепло его тела и мускусный запах, исходивший от него.
Внезапно она почувствовала, что ей страстно хочется дотронуться до него, ощутить, как сильные, мускулистые руки обнимают ее, зарыться лицом в покрытую шрамами грудь Тирена. Это желание стало таким безудержным, что Элайя поняла, как опасно бороться с ним. Боже праведный, что с ней происходит?
Тихо вскрикнув, девушка вырвалась из его рук и бросилась прочь, чтобы избавиться от овладевших ею эмоций. Казалось, она бежала уже довольно долго и думала, что оторвалась от преследователя. Однако когда Элайя, наконец, остановилась, чтобы перевести дыхание, Тирен оказался рядом с ней.
– Почему ты побежала? – спросил он. – Я же не собирался причинить тебе никакого вреда.
Она встретила его потемневший от страсти взгляд и с трудом проговорила:
– Конечно, чтобы избавиться от тебя.
В словах соединились ложь и горькая правда. Циклы тренировки, привычка к строгой дисциплине – все растаяло как дым перед неожиданной реакцией ее плоти. Разве она могла справиться с этими примитивнейшими эмоциями?
Элайя впервые поняла, что такое любовное томление. И это вызвало в ней отвращение. Как только она позволила себе опуститься до этого? А вдруг это составная часть испытания, возложенного на нее? Ведь она слышала, что испытание настигает тогда, когда его ждут меньше всего, и принимает самые неожиданные формы. Она преодолеет это искушение, как и все прочие, если только будет придерживаться дисциплины.
Элайя расправила плечи.
– Солнце уже садится. Нам нужно поспешить, чтобы найти фрукты для ужина.
Мгновение Тирен колебался, но затем, пожав плечами, быстро зашагал вперед, на ходу крикнув:
– Следуй за мной. Кажется, я видел дерево чераса вон там. Оно усыпано огромными спелыми плодами.
Элайя неохотно пошла за ним. Пока она не была готова к побегу. Сейчас она думала лишь о фруктах – сладких и спелых.
Вернувшись с фруктами, они увидели, что Ватис склонился над огнем и помешивает в котле густое варево. Аромат восхитил Элайю, возможно, оттого, что за последние три солнца она не ела ничего, кроме обезвоженной пищи. Боясь, что ей подсыплют какое-нибудь снадобье, девушка подавила острое чувство голода и разложила собранные плоды на плоском камне возле костра. Она утешала себя тем, что хотя бы свежую черасу можно есть без всяких опасений.
– Вот, дитя мое, возьми. – Ватис передал ей деревянное блюдо с жарким.
Она покачала головой.
– Нет, я захватила с собой еду, спасибо. – Элайя подошла к своему мешку с провизией. Порывшись в нем, она нашла сушеную мясную палочку и хлеб.
Ватис все еще держал блюдо, когда она вернулась к костру.
– Неужели не хочешь отведать этой еды? Тирен считает меня прекрасным кулинаром.
– У меня есть еда, – повторила девушка. Она не позволит им одурачить себя. Ведь они не скрывают, что хотят выведать, какова цель ее путешествия на Карцер. Возможно, они и есть охотники за чужим добром, искатели Магического кристалла, о которых ее предупреждала Верховная жрица.
Ватис пожал плечами и передал жаркое Тирену.
– Как хочешь, дитя мое. – Он наполнил свою тарелку, обошел костер и сел между девушкой и юношей.
Все трое молчали. Элайя жевала жесткое мясо, отводя глаза от сочных кусков жаркого и вареных овощей, лежавших на блюде рядом с ней.
– Мне нужно спросить тебя о многом, дитя мое, – сказал Ватис, прерывая ее размышления, – но я знаю, что ты не доверяешь нам. Возможно, со временем…
Элайя бросила зачерствевший хлеб, который ей так и не удалось разгрызть.
– Никогда! Слышите? Никогда! – воскликнула она с холодным презрением. – Никогда я не доверюсь вам. Моя миссия на Карцере – не ваше дело. Мне не нужна ваша помощь. Я хочу одного – чтобы вы оставили меня в покое!
Тихо чертыхнувшись, Тирен поднялся, подошел к Элайе и грубым рывком поставил ее на ноги.
– Не смей так разговаривать с Ватисом, поняла? – крикнул он. – Можешь обзывать меня как угодно, но к моему наставнику относись с уважением. Он с лихвой настрадался на Карцере за последние два цикла, хотя ничем не заслужил этой ссылки. Ничем!
