холода в моём голосе Генри зябко передёрнул плечами.
Кажется, я неосознанно сложил щиты, закрывающие мой дар, высвободив его для усиления своих слов. Да, я слабый менталист, но и этого хватило для человека, не имеющего способностей. Невесту отца этот трюк не впечатлил. Она искренне удивилась и переводила взгляд с меня на управляющего, будто спрашивая, «А что вообще происходит?».
— Это спальня моей мамы, вы не можете её занять! — сдержанно прорычал я, внутри всё застыло, хотелось ответить куда резче, чем это было сделано.
Но, видимо мои потуги не были оценены по достоинству.
— Я всё понимаю Фёдор, но это единственная спальня в этом крыле, — начала Наталья. — А мы с Константином не можем спать в одной комнате, он очень сильно давит на меня огненной аурой. Скоро доставят блокираторы энергонов, тогда-то я и освобожу…
— Это не обсуждается. — подвёл я итог, а затем обратился к замершему Генри. — Комнату освободить, вернуть всё на свои места.
— Мне жаль, правда, — Наталья положила руку на моё плечо, состроив скорбное выражение лица. — Я слышала, что произошло с твоей мамой… Прости, не хочу с тобой враждовать, и заменить мать стараться не буду. Но ты должен понимать, что иначе никак.
— Займите мою комнату. — устало прикрываю глаза. — Я перееду в комнату матери.
— Спасибо. — Наталья напоследок чуть сжала моё плечо и одобряюще улыбнулась.
Мама погибла в автокатастрофе.
Её спорткар влетел в дорожный отбойник, а затем его забросило далеко за пределы автострады. Говорили, что она значительно превысила скорость, удар сильно повредил топливный бак, огонь окутал машину за секунды, она сгорела.
Хоронили закрытый гроб.
В нём было помещено то, что осталось от мамы. С тех пор прошло почти пять лет.
Каждый наследник Великого рода, в обязательном порядке входит внутрь Врат. Нужно продержатся один час, своеобразная традиция и экзамен. Это очень простой способ отделять зёрна от плевел. Исключения, когда наследник не получает сильных способностей, меньше одного процента.
Тем обиднее мне, осознавать, что я попал в список исключений.
Выжить внутри развернувшихся врат сложно, даже для полностью обученного наследника с хорошей привязкой к Великой сущности. Для меня шансов нет совсем. У меня вообще нет сущности, лишь зачатки способностей. Да у любой деревенской знахарки дар сильнее чем у меня.
В день моего совершеннолетия, меньше, чем через год, моя жизнь подойдёт к концу.
Глава 2
На следующий день за завтраком мы были не одни.
По обыкновению спустившись к отцу, увидел сидящих за столом Наталью, Андрея и Дарью. Все чинно восседали за столом, негромко переговариваясь и стуча посудой. Я замер в дверях, но затем переборов нахлынувшее раздражение, сел на своё место.
— Фёдор, что за истерику ты учинил Наташе? — сразу начал отец.
— И тебе доброе утро. — я кивнул, намазывая арахисовой пасты на тост. — Какие-то жалобы?
— Мне доложил Генри.
— Значит Генри… — посмотрел я на Наталью Алексеевну. Она рассказала, или всё-таки наш управляющий доложил?
— Ничего серьёзного, мы пришли к решению. — как можно беззаботнее сказал я.
— Зная тебя, я не уверен.
— Не верь.
— Ты не забываешь, что это и мой дом тоже? — тон отца не предвещал ничего хорошего. — А ты, как младший в роде, вообще должен быть тише воды, ниже травы!
— Угу-м, — рот был полон, я прожевал, а затем отодвинул столовые предметы. — И прожить остаток дней грёбанным рабом?
— Наследником! Достойным человеком. Разве это рабство?
— Рабство. Если ты ничего не получаешь взамен. — горько выплюнул я.
— Многие не имеют того, что имеешь ты. Вот я о чём, сын. Да любой из нижних кварталов отдаст жизнь, лишь за право умереть, нося нашу фамилию. — отца понесло, а новые домочадцы задумчиво переглядывались, видимо не зная, чью сторону занять. — Мне надоели твои выходки. Ты за неделю тратишь больше коинов, чем получает вся наша обслуга за месяц.
— Считай это не отбившимися инвестициями. Мертвецам деньги не нужны.
— Да бес с этими деньгами. Ты используешь своё влияние, власть, статус, средства, чтобы унять своё горе. Но не думаешь о других. Да даже обо мне, ты хоть раз думал, как мне тяжело смотреть на тебя?!
— Думал. — честно признался я. Решение в голове оформилось в единую мысль. — Поэтому ты меня больше не увидишь в этом доме. Я перееду к бабушке.
— Решил меня наказать? — хмыкнул отец.
— Нет, я тебя спасаю.
— А знаешь, — он махнул рукой, его лицо расплылось в улыбке. — Не буду тебя отговаривать, делай что хочешь.
Разговор снова кончился ссорой.
Отец будто бы не хотел видеть того, что я уже давно не жилец. Взялся обзаводится семьёй, читать мне мораль. С моего пятнадцатилетия мы не ругались так много. Князь позволял мне практически всё что угодно. Мои траты — смешной повод для ссоры. Род зарабатывает огромные деньги, пара тысяч коинов — это капля в море.
Я приказал Генри собрать чемодан, самое необходимое.
Уже через пол часа вызванное такси катило в сторону города. В очередной раз удивился тому, как меняется местность по всему маршруту. Вот только меня окружали кованные заборы родовых имений, ровно стриженные лужайки и не яркие, гармоничные вывески разнообразных бутиков. А вот мы уже минуем стену, и сразу же в глаза бросается неопрятная обстановка основного города.
Начинают встречаться выщербленные стены, на косо стриженных полосках газона лежат окурки сигарет, на углах трутся странные личности в тёмных хламидах. Наверное, церковники, снова собирают свою паству.
Город делился на три секции, коммерческий центр, основной город, большая земля. Ком. центр, как часто называли территории родов был самым развитым участком города, там сосредотачивались большие деньги, постоянно присутствовала вышколенная стража, а цены в магазинах исчислялись коинами.
Основной город или кратко «огород» — это средоточие ремесленников и купцом, тут стояли представительства гильдий, оружейные магазины, торговые ряды, школы и больницы. Новая Москва насчитывала около двух миллионов населения, это было второе по величине княжество в России.
Земля — городские окраины, ничего сказать про них не могу, я не был там ни разу. Я в огород-то второй раз выехал, моё основное место дислокации — это ком-центр, а точнее его увеселительные заведения. Когда-то я был мал для посещения большой земли, а потом необходимость в этом пропала, у меня инициировали дар, оказавшийся по факту пустышкой.
Стенки дара рассыпались под влиянием моей воли, даже я понимал, что тут мне необходимо постоянно контролировать обстановку, если не хочу попасть в неприятности.
Бабушка Мария Захаровна Алфёрова, была матерью моей мамы, и работала в городской больнице, заведующей хирургическим отделением.
