не дошло в прошлый раз? Хотя, кто мог бы на моем месте подумать, что прогулку в другой мир организовала кузина, которая тусуется с группой профессиональных попаданцев?
Перебрав одежду, я выбрал наиболее легкие и непримечательные наряды и полез в боковые отделения за местной обувью. Ведь сестрица наверняка подумала о том, что кроссовки в Средневековье – это палево. А судя по длинным халатам – тут таки Средневековье, если не более темные времена…
Нашел кучу китайских заколок со стеклянными стразами и цветочками да деревянный гребешок, какие в России продавали на каждом углу. Ни обуви, ни зубной пасты, ни щетки, ни хотя бы кусочка мыла в чемодане не было.
– Зараза! – вполголоса выругался я на сестру. – Снарядила в отпуск, слов нет…
Если с отсутствием обуви я был готов смириться, то вот с остальным – нет. Культура гигиены в средневековых азиатских странах предполагала белые здоровые зубы, но использовали для этого экстремальные и омерзительные вещи. Привет, ополаскиватель из коровьей мочи!
В ужасе от такой перспективы я перерыл все карманы. И мои старания были вознаграждены пластинкой антибиотика! Целых десять таблеток доксициклина! Увидев их, я чуть не прослезился. В Средневековье это же практически панацея!
Я завернулся в тот халат, что был попроще – из хлопка, неброского темно-серого цвета, который замечательно спрятал под подолом черные кроссовки. В карманы нижних одежд отправилась вся моя притащенная с собой мелочь, ключи и, конечно, драгоценные таблетки. Для остальных вещей из другого хлопкового халата – темно-зеленого – был сооружен узел. Опустевший чемодан я похоронил на обочине дороги – забросал его камнями и отметил место большим камнем. Да, я специально сделал место похожим на могилу. Гробики должны использоваться по назначению, даже если у них есть колеса!
С удовлетворением обозрев результат своего труда, я закинул узел на плечо и пошел навстречу местной цивилизации.
Горы оказались коварны. То, что виделось совсем близко, на деле расположилось очень даже далеко. Благо хоть ориентир – шпиль высокой башни с алым флажком – торчал над деревьями и не пропадал из виду.
Шагалось по дороге легко – она была широкая и мощеная. Однако всё равно через час мои ноги взвыли и потребовали свой законный массаж, крем и расслабляющую ванну. Появилась хромота, и я стал часто останавливаться, потом, поняв, что такими темпами рискую добраться до города затемно, подобрал палку. С тростью путь пошел чуть веселее.
А вокруг цвели цветы, зеленела яркая листва, всё дышало жизнью и весной. От чистейшего воздуха кружилась голова и распирало грудь. Судя по мелькающему тут и там бамбуку, здесь были довольно мягкие широты.
Любой идиот на моем месте радовался бы, но я идиотом не был. Подобный кристально чистый воздух – первый признак того, что здесь нет никакой промышленности. А это означало, что и элементарных удобств вроде унитаза и водопровода тут не знали. А я любил водопровод! И ванны! И вообще, я по всем прикидкам должен был уже лопать вкуснейшую жареную свинину с картошкой, овощами и сливочным соусом, а вместо этого топал неизвестно где и неизвестно куда, хромой, голодный и жутко злой на одну конкретную личность.
– Устроила, блин, отпуск… Тебя бы в этот отпуск…
Послышалось журчание, меж деревьев сверкнуло нечто серебристое, а впереди стало видно уходящую от дороги тропинку. Я свернул на неё и почти сразу вышел к широкой речке – той самой, которую видел с горы. Как и положено в подобных местах, она была быстрой и с каменистым дном.
С берега стало видно, что до города осталось совсем немного.
Я с облегчением уселся на первый же подходящий камень, стащил кроссовки и, закинув ногу на ногу, принялся осторожно разминать голень, лодыжку и пальцы. Мышцы стреляли болью, не хотели расслабляться. Я с тоской смотрел на журчащую воду, отбрасывающую блики, на крохотных рыбаков у города, на парочку птиц, летящих высоко над рекой, и старательно отгонял страх, что эта хромота со мной навсегда.
Птицы особенно привлекли моё внимание. Они были странно вытянутыми и почему-то не махали крыльями, а странно трепыхались. В какой-то момент они начали снижаться, подлетели поближе… И я понял, что никакие это не птицы.
Над рекой летели три черноволосых парня. Три парня в развевающихся одеждах голубого цвета, из-за которого они сливались с небом. А то, что издалека выглядело птицами, было их длинными черными волосами.
Я зажмурился, тряхнул головой, протер глаза… Парни в голубых и очень неудобных даже на вид одеждах по-прежнему летели над рекой, стоя на узких вытянутых дощечках. Я откровенно затупил, пытаясь осознать это зрелище. А троица заложила лихой вираж и зависла в воздухе в паре метров от меня, презрев все законы физики, аэродинамики и здравого смысла.
При ближайшем рассмотрении это оказались не просто парни, а расфуфыренные парни азиатской внешности. И летели они не на дощечках, а на самых настоящих мечах. Я настолько обалдел, что даже пошевелиться не смог.
– Доброго дня, уважаемый, – с удивительной ловкостью поклонились те парни, что стояли впереди и были одеты попроще. – Не подскажете, принимает ли на этой неделе судья Мао в Цагане?
Я, чувствуя себя бандерлогом, которого настиг Каа, только и мог что беспомощно таращиться на этих эквилибристов.
Даже их волосы не подчинялись ветру! Они развевались красивыми волнами за их спинами и категорически отказывались лезть в лицо!
«Глюки?» – с надеждой спросил внутренний голос.
Я нажал пальцем на уголок глаза – изображение покорно раздвоилось.
Забуксовавший мозг поднатужился и понял, что никакой нормальный человек не полетел бы, встав на меч, а потому…
«Заклинатели. Самые настоящие магические заклинатели из любимых дорам сестрицы!» – икнул внутренний голос, и по пустой голове от его слов понеслось гулкое эхо.
– Уважаемый, вы слышите? – озадаченно спросил один из них.
– Он, похоже, из отступников, – заметил второй. – Немой, волосы короткие…
Я продолжал молча хлопать глазами, осознавая, что на этот раз при переходе загрузилось дополнение в виде языкового патча. Это не был ни корейский, ни китайский, ни тем более русский, но я отлично всё понимал.
Так. Пожалуй, можно сделать вывод, что магия в этом мире точно есть.
Пока первые двое пытались меня разговорить, третий за их спинами развернул веер и принялся обмахиваться. Лицо у него было безмятежным и благостным, как у статуэток Будды.
– Посмотрите, ученики, как пряди аккуратно обрамляют его лицо и подчеркивают благородные черты, – произнес он как бы между прочим. – И обратите внимание на его прекрасную белую кожу. Её словно всю жизнь умывали молоком.
Да, спасибо за комплимент. Мне говорили, что я
