"Да уж, роскошь. Эти-то…" — мыслил монах, поглядывая на епископов, — "эти-то одеты не в пример лучше меня, эти мантии из козлиной шерсти такие теплые, а красные сапожки должны защитить славные ножки святых отцов"
Переминаясь с ноги на ногу, пытаясь хоть чуточку согреться, Галент дожидался конца церемонии. Астрелий же не торопился отпускать собравшихся и вещал соловьем. Если его речь тщательно подготовлена, то он превращался в непревзойденного оратора, на зависть политиканам Совета. Естественно, у этого дурака был свой, теневой повелитель, который и придумывал все речи, но не спешил вступать в игру лично. Астрелий такая же пешка, когда он выработает свой ресурс, то будет уничтожен.
Галент с радостью бы посмотрел на смерть заносчивого архиепископа, но сознавал, что это наступит не скоро. Сегодня его позиции пошатнулись, но это не могло разрушить его власть. Галент мог так мало — лишь лаять на своих начальников, ожидая, когда его пнут.
Астрелий вещал о чем-то своем, всячески стараясь подвести собравшихся к мысли, что грядет Нечто. У-у, если бы не это вековечное ожидание чего-то ужасного, о Церкви забыли бы еще лет двести тому назад. Естественно, только праведник Астрелий (пусть он этого и не сказал, но было ясно и так) мог спасти всех от неминуемого конца, отвести карающий меч от этого мира.
Этот механист Феррат стал разменной картой в игре, которую вели отцы Церкви. Что может быть лучше, чем предвестник конца всего сущего? В хаосе происходящего наглецы и недалекие люди легко могут поправить свое положение. Астрелию или его покровителю нужна была абсолютная власть, а не ее иллюзия. Они хотели главенствовать над всей Церковью, а не быть первыми среди равных.
— Абсолютизм чистой воды, — пробормотал Галент и вытер сопли.
Еще чего доброго он заболеет после этого собрания овец и волков. Может быть, Астрелий и добивался этого? Просто извести всех неугодных? Тогда в обязательном питье и еде, которое будут раздавать в конце церемонии, не забудут добавить яда. Ха, ха, вот смеха-то будет, когда сотни грешников помрут от чахотки в своих кельях. Впрочем, Астрелий никогда не был сторонником тихих убийств и легких смертей. Ему подавай скандал!
Епископы знали своего первого человека, знали его повадки и привычки. Они не станут вмешиваться сегодня, но обязательно начнут свою подковерную возню завтра. Без этого не обойдется, ведь это Церковь.
Галент вздохнул и потер щеки. Он так устал от всей этой грязи, завернутой в яркие одежды святых. Но ничего, ему недолго осталось терпеть. Именно сегодня Галент дал себе зарок сбежать из монастыря. Сегодня будет переломный момент в его жизни, он наконец-то сможет взять кормило судьбы в свои руки.
Эта мысль грела его и давала сил выдержать испытания.
Церемония закончилась ближе к вечеру. По-зимнему слабое солнце уже давно закатилось за край горизонта, но башенные часы Собора показывали "дневное" время. К счастью, фонари уже освещали улицы и Галенту с товарищами не пришлось блуждать в потемках. На монахов, конечно же, не каждый рискнет напасть, но отступнику и его коллегам из монастыря Святой Заступницы из Гончарни необходимо было преодолеть многие километры темных улиц.
Епископы останутся до утра в Соборе, обсуждая с Астрелием административные вопросы. Что они там нарешают, Галента не особо заботило, его волновала только необходимость добраться до монастыря. Нет, он не успел передумать, он все так же стремился сбежать от "всевидящих" отцов. Просто в монастыре у него были припрятаны кое-какие вещи, которые помогут ему выжить в опасных каменных лесах. Город не отличался милосердием.
Галент пошел своим путем, скрывшись в темной подворотне от братьев-монахов. Это оказалось не так уж и трудно. Толпа продрогших святош будет еще часа три кружить, петь и славословить. Сам же отступник хотел лишь отогреться, а в келье было относительно тепло, да и постная каша придется как нельзя кстати. Вот затем, можно будет и бежать.
Забавно, что никто не удосужился приставить к Галенту стражу. Епископы наивно полагали, что он будет безропотно ожидать своей участи.
Путь от Кафедрального Собора, который располагался в центре Города, до Гончарни был неблизкий. Узкие, извилистые улочки только усложняли ориентирование, но Галент неплохо знал районы, по которым шел. Из Красного он вскоре перебрался в Извилк, оттуда в Старое Поле, а там и до Гончарни осталось полчаса бега. Другие бы выбрали путь более… безопасный, но Галент не желал терять времени. Тем более был прекрасный повод пробежаться и размяться. А что может быть лучше для бегуна, чем толпа разъяренных пьянчуг, у которых он стащил чуток золота?
Будучи монахом пусть и от инквизиции, Галент не успел разжиться личными сбережениями. Все личные вещи, о которых не могли знать святые отцы, он добыл во время ночных побегов из кельи. Он давно планировал побег, но до сего дня специально не собирал монеты. Так что компания пьяниц в офицерских мундирах просто вынуждена была поделиться с голодным монахом своими сбережениями. Право же, уж Галент найдет монетам лучшее применение, он не спустит их в кабаке на полуголых девиц и выпивку.
Преследователи скоро отстали, когда надо Галент умел скрываться лучше, чем призрак в полуразрушенном строении.
Прелестные разукрашенные призывными афишами стены лучшей части Старого Поля вскоре сменились гнильем человеческого жилища. Тут Галент мог идти практически безбоязненно, редкие головорезы не отличались остротой зрения и слуха.
У одного из таких бандитов Галент позаимствовал бутылку горючего. Винище он взял не для того, чтобы обрадовать свой желудок. Нет, ему в эту ночь следует быть предельно собранным. Огненное зелье, употребляемое в пищу, просто пригодится для пожара.
Галент не хотел уходить тихо, он желал оставить после себя памятный знак инквизиторским выродкам. Он не будет сжигать свою келью, тем более что из дерева там только пол и крыша. Ему не было нужды инсценировать свое самоубийство или трагическую гибель в огне — отцы Церкви выдумали бы хорошую легенду о смерти грешника. Нет, Галент не хотел, чтобы из него делали знамя борьбы с инакомыслием.
Он решил сжечь архив монастыря, в котором хранились текущие дела инквизиции. Все те несчастные, которые тем или иным способом заинтересовали Церковь.
Астрелий подкинул Галенту хорошую идейку.
Район Поля скоро кончился и пошли простые домишки безымянных граждан, которые трудились на фабриках в промышленной зоне. Углубляться в дышащий смрадом фабричный район Галент не хотел, он двинулся на восток и по широкой дуге обошел условную границу — зачарованную стену. За промышленной зоной располагались склады, многие из которых уже закрылись на ночь. Редкие рабочие заканчивали свои дела и кучками спешили в свои обиталища, пережидать ночь. Галент не скрывался от них, работягам и дела не было до одинокого сухощавого монаха в рубище.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
