стоишь на месте.
— Или находишь равновесие.
— Равновесие — это когда обе чаши весов наполнены. А у тебя одна чаша пуста.
Анна усмехнулась:
— Философствуешь, малыш?
Его задели её слова.
— Пытаюсь понять. И знаешь что? Я не вижу в тебе раздвоения. Я вижу цельного человека, который боится признать, что ему нужны обе стороны.
— А ты не думал, что мне просто может нравится такая жизнь? Я хочу быть и хорошей, и плохой, и таким образом воплощаю свои желания. Не думал, что я кайфую от такого образа жизни?
Он хотел коснуться её талии, но она вовремя увернулась.
— Где-то ты смел и нагл, а где-то ведёшь себя как неоперившийся юнец.
— Прости. Я не знаю как себя вести рядом с такой девушкой, как ты. Ты мне безумно нравишься, и я хотел бы с тобой встречаться, но не понимаю как подступиться.
— Ну вот, набрался смелости и высказал мне всё напрямую. Это хорошо. Но позволь и мне высказаться.
Они остановились. Он ждал, а она не торопилась, будто растягивая момент откровения.
— Кирилл, ты видел меня в разных позах, в откровенном наряде. Я скакала на тебе в приватном танце, потому что ты заплатил мне за интимную услугу, и уже одно это перечёркивает возможное будущее между нами. Так люди не начинают встречаться.
— А как начинают?
— Не знаю, но только не так. Не обижайся, но ты для меня слишком мелкий. Будет лучше, если мы оставим друг друга в покое. Мне хорошо, тебе хорошо. В этой жизни каждому своё, понимаешь? Не стоит пытаться прыгнуть выше головы.
Грубо, но зато честно. Одна сторона её личности ни в коем разе не должна пересекаться с другой. Она в этом была убеждена.
Вернувшись домой, Анна долго не могла выкинуть этот разговор из головы. Она долго стояла у зеркала, снимая серьги. Рука будто зависла. В голове крутились его слова: «Ты боишься признать, что тебе нужны обе стороны».
«Да что он вообще может понимать?»
Телефон пискнул. Сообщение от Кирилла:
«Спасибо за вечер. Даже если ты решишь, что это был последний раз».
Анна закусила губу. Рука сама потянулась ответить, но она остановила себя. Вместо этого подошла к столу, достала из ящика тетрадь в кожаном переплёте — свой дневник.
«Сегодня я почти призналась себе в том, чего боялась все эти годы. Что мне действительно нужны обе стороны моей жизни. И что страх потерять контроль — это всего лишь страх. Но как быть с ним? С этим упрямым, искренним парнем, который видит меня насквозь?»
За окном проехала машина, осветив комнату на мгновение. Анна закрыла дневник, выключила свет. В темноте её мысли кружились, как осенние листья на ветру.
4 глава
Анна шла по коридору, когда услышала смех. У окна стояли три второкурсницы, листали телефон и хихикали.
— Смотрите, какая фотка! — одна из них показала экран подруге.
Анна невольно замедлила шаг. На фото была она — в кафе, с Кириллом. Снимок сделан издалека, но лица различимы.
— Говорят, она с Зарецким встречается. Вот это поворот!
— Да ладно, он же студент…
— Ну и что? Он красавчик. А она… ну, для своего возраста ничего.
Анна резко развернулась и пошла прочь, оставишь незамеченной. Сердце билось так громко, что она едва слышала собственные шаги. «Кто сделал снимок? Когда? И главное — зачем выложил?»
В учительской было шумно. Она попыталась сосредоточиться на подготовке к уроку, но мысли путались.
— Анна Львовна, вы в порядке? — спросила коллега, Ольга Петровна.
— Всё хорошо, — она натянуто улыбнулась. — Просто голова болит.
— Понятное дело. С такими новостями…
Анна замерла:
— Какими новостями?
Ольга Петровна смутилась:
— Ой, я думала, вы знаете… В университетском чате фото появилось. Вы с одним из учеников в кафе. Уже все обсуждают.
Её взгляд мгновенно вспыхнул. «В университетском чате!» Что это могло значить для неё? Слухи! Слухи! Слухи! А потом кто-то случайно раскопает про клуб, и всё, её песенка окончательно спета. Она лишится работы, дохода, уважения, а главное — одной из жизней, без которой не могла себя представить.
Ольга Петровна виновато потупилась.
— Да бросьте вы. Мало ли кто там чего выложил. Интернет — это помойка. Нечего нам всякий мусор собирать ради чьей-то глупой забавы.
— Надеюсь, вы не думаете… — нарочито тихо начала Анна.
— Сказала же, нет. Просто очередная тупая шутка.
Но Анна ей не поверила, хотя преподавательница и пыталась говорить убедительно.
После пар Анна сидела за столом, глядя на закрытую дверь. В голове стучало: «Кто? Кто это сделал?», и какие последствия кроме людской молвы могли последовать.
Дверь приоткрылась. На пороге стоял Кирилл.
— Я знаю, что фото в сети, — он вошёл, не дожидаясь приглашения. — Это не я.
— А кто?
— Не знаю. Но готов помочь всё уладить.
— Как? Объявить, что это просто случайная встреча?
— Нет. Сказать правду.
Анна подняла на него глаза:
— Правду?
— Что мы встречаемся. Что я люблю тебя.
Тишина. Только далёкий шум школьного двора проникал сквозь закрытое окно.
— Этого нельзя говорить, — она встала, сжимая край стола. — Ни слова правды. Ни полуправды. Ничего.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Чтобы ты исчез из моей жизни. Сейчас же.
Он не двинулся с места.
— Если я исчезну, это не решит проблему. Фото останется. Слухи останутся. Единственный способ — это взять ситуацию под контроль.
— Да спустись же ты с небес на землю! Мы не встречаемся. Это невозможно.
— Хочешь сказать, что ты не думаешь обо мне?
Анна закрыла глаза. Где‑то внутри что‑то надломилось.
— Ты не понимаешь. Если правда про меня, про клуб выйдет наружу, я потеряю всё. Работу. Репутацию. Доверие.
— При чём тут клуб? Речь о нас двоих.
— Нет никаких нас двоих. Нет и не было никогда. Хватит выдумывать.
Она замолчала. Ветер за окном шелестел листьями, будто повторял её слова.
— Дай мне время, — наконец прошептала она. — Я должна решить, как поступить.
— Хорошо. Но знай: я никуда не уйду.
Он вышел, оставив её одну в пустой комнате, где каждый предмет, каждый уголок напоминал о двойственности её жизни.
Вечером того же дня она сидела на диване, обхватив колени руками. Телефон лежал рядом, но не было ни звонков,
