и свежей типографской краской. Видимо, накануне развесили новые объявления. Анна поправила сумку на плече, мысленно настраиваясь на образ «строгой преподавательницы английского». Никаких полутонов. Только чёткие линии.
— Анна Львовна! — голос ректора догнал её у лестницы. Михаил Иванович шёл навстречу, сияя безупречной улыбкой. — Прекрасное утро, не находите?
— Доброе утро, Михаил Иванович, — она кивнула, стараясь не выдать внутреннего напряжения. — Да, погода сегодня… располагает.
Он рассмеялся, поправляя галстук:
— Знаю, вы не из тех, кто восторгается погодой. Но я рад, что вы в хорошем настроении. Кстати, насчёт завтрашнего методического совета…
— Я подготовлю доклад, — перебила она, мягко улыбаясь. — Всё будет готово к сроку.
— Вот за это я вас и ценю, — он задержал взгляд на её лице. — Ответственность и пунктуальность. Редкое сочетание.
Анна кивнула, мысленно отсчитывая секунды до момента, когда можно будет вежливо удалиться. Ректор ещё что‑то говорил о планах на семестр, но она уже не слушала, ибо заметила в конце коридора фигуру Кирилла.
«Только не сейчас», — мысленно взмолилась она.
А вот у кабинета английского ей дорогу перегородил ещё один человек.
— Анна Львовна! — историк Пётр Сергеевич возник словно из ниоткуда, с папкой в руках и сияющей улыбкой. — Как же вы сегодня… ослепительны.
Она сдержала вздох. Пётр Сергеевич давно демонстрировал симпатию: то задержится у её стола после совещания, то «случайно» встретит в коридоре, то похвалит методичку с таким энтузиазмом, будто это поэма Пушкина.
— Вы слишком добры, Пётр Сергеевич, — она слегка наклонила голову, изображая смущение. — Просто хороший сон и чашка кофе.
— Нет, это не сон и не кофе, — он шагнул ближе. — Это природная харизма. Знаете, я всегда говорю студентам: язык — это не только грамматика. Это ещё и… магнетизм личности. А у вас он есть.
Анна улыбнулась, подбирая слова для вежливого ухода. «Надо заканчивать этот спектакль».
— Спасибо за комплимент. Вы тоже производите впечатление человека, который умеет увлечь аудиторию.
Пётр Сергеевич расцвёл:
— О, вы заметили! Я стараюсь. Кстати, может, как‑нибудь обсудим это за чашечкой кофе? Вне стен университета?
«Вот и приглашение».
— Давайте сначала разберёмся с текущими делами, — она мягко отстранилась, глядя на дверь кабинета. — У меня пара через десять минут, нужно подготовиться.
Но он не сдавался:
— Тогда, может, сегодня в столовой? На обеде? Я как раз свободен в полдень.
Анна уже открыла дверь, но замерла на пороге:
— Посмотрим по обстоятельствам. Сейчас главное — занятия.
За спиной Петра Сергеевича, у окна, стоял Кирилл. Он видел всё: её руку на плече историка, её смех над его шуткой, их разговор. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что‑то резкое, будто он проглотил осколок стекла.
Анна заметила его взгляд. « Чёрт! Он думает, что я флиртую. Что мне нравится Пётр Сергеевич».
И тогда, сама не зная почему, она сделала то, что сделала:
— Пётр Сергеевич, вы так забавно рассказываете, — она снова рассмеялась, чуть касаясь его рукава. — Прямо как мой дядя, когда он…
Голос оборвался. Кирилл развернулся и ушёл, растворившись в толпе студентов. Рядом с ним тут же появились друзья. Все они что‑то обсуждали, смеялись, но он молчал.
Анна выдохнула, отступая в кабинет. Глупо. Так глупо.
— Значит, в полдень? — Пётр Сергеевич всё ещё улыбался. — Я буду ждать у входа в столовую.
— Да, посмотрим, — повторила она, закрывая дверь.
Она села за стол, сжимая край тетради. Руки дрожали.
«Зачем я это сделала? Чтобы он ревновал? Чтобы доказать себе, что могу быть равнодушной?»
Звонок на пару прозвенел резко, вырвав её из раздумий. Студенты начали заходить, шумя и переговариваясь. Среди них был Кирилл. Он сел на заднюю парту, не глядя на неё.
— Итак, тема сегодняшнего занятия — условные предложения третьего типа, — Анна встала у доски, стараясь говорить ровно. — Кто напомнит правило?
Тишина. Кто‑то уткнулся в телефон, кто‑то перешёптывался. Только Кирилл поднял руку, а она мысленно чертыхнулась.
— Да, Кирилл?
— Если бы я знал ответ, я бы его сказал, — его голос звучал холодно. — Но, видимо, я недостаточно подготовлен.
Класс засмеялся. Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Это было похоже уже не на урок. Это война.
— Хорошо, тогда давайте разберём пример вместе, — она повернулась к доске, выводя предложение. — «If I had known, I would have acted differently».
Кирилл молча смотрел на доску.
После пары студенты выходили, переговариваясь. Кирилл задержался у двери, и это её немного напрягло.
— Анна Львовна, можно на минуту? — его голос был тихим, но твёрдым.
Она кивнула, оставаясь за столом.
— Что ты хотела доказать? — он подошёл ближе, не скрывая раздражения. — Этим… спектаклем с историком?
— Ничего, — она подняла глаза. — Просто обычный разговор.
— Обычный? — он усмехнулся. — Ты смеялась над его шутками. Ты трогала его руку. Ты…
— А что, если мне действительно нравится Пётр Сергеевич? — она сказала это резко, сама испугавшись своих слов. — Послушай, мальчик, мы ведь взрослые люди и вольны общаться как нам вздумается. Ты не считаешь, что перегибаешь, а?
Кирилл замер. Потом медленно выдохнул:
— Тогда я зря надеялся.
Он повернулся к выходу, но она вдруг поймала его взгляд:
— Подожди.
Тишина. Где‑то за стеной был слышен топот студентов, которые вот-вот войдут сюда для занятий…
— Это не то, что ты подумал, — прошептала она. — Я просто…
— Просто пыталась заставить меня ревновать? — он шагнул к ней. — Или себя убедить, что тебе всё равно?
Анна опустила глаза.
— Не знаю, — призналась она. — Я запуталась. Просто ещё не понимаю что между нами такое происходит.
Кирилл помолчал, потом тихо сказал:
— Я тоже. Но я знаю одно: я не смогу делить тебя с кем‑то. Даже с тенью.
Дверь кабинета открылась. В проёме показалась голова первого студента.
— Анна Львовна, здравствуйте, — громко здоровались студенты.
Она посмотрела на Кирилла, и он вдруг понял, что она снова в образе преподавательницы. Не было смысла сейчас при всех выяснять отношения. Только не здесь. Он виновато опустил голову и вышел из кабинета.
8 глава
Столовая гудела, как улей: звон посуды, обрывки разговоров, смех студентов, периодические возгласы раздатчиц. Всё тут сливалось в единый, почти музыкальный
